Он не обманул ее ожиданий. Довольно неуклюже разобравшись с одеждой, он, уже совершенно голый, завалился рядом с ней в постель, такой чёрный в белизне ее простыней. Поймал ее рот, запустил пальцы в густые светлые волосы, ласкал ее губы языком, покусывал, втягивал в рот. Спустился короткими поцелуями по подбородку и шее к груди, щекотал дыханием ребра, облизывал, прикусывал… Мелисса металась в его объятиях, зажимая рот ладонями. Стонать и кричать было нельзя — спальни родителей и брата были не так уж и далеко. Его губы коснулись живота в самом низу, где уже начинались жёсткие светлые волоски, и от этого прикосновения ее всю выгнуло.

— Мел, я оборотень, ты ведь должна знать? — тихо предупредил Макс. — Я могу сорваться. Ты слишком хороша.

— Осторожно срывайся, — шепнула она, цепляясь за его плечи и тяня на себя. — Не сделай мне больно.

Другого приглашения Максу и не требовалось. Он и так уже терпел из последних сил. Оборотни в любви бывают буйные, а она девочка нежная, с тонкой белой кожей. Нельзя оставлять следов, нельзя шуметь, нельзя чересчур увлекаться. Он опустился между ее призывно раздвинутых ног, скользнул членом по мокрым, истекающим соком складочкам, стиснул зубы и медленно, осторожно проник в узкое лоно. Она застыла под ним, пискнула, но он уже не мог остановиться, сжал её ягодицы и толкнулся глубже. Ещё глубже. Замер, пытаясь успокоить сорванное дыхание. Мелисса, зажмурившись от хлынувших из глаз слез, слепо искала его губы, уверенная, что поцелуй утешит боль и страх. Так и случилось: он одновременно толкнулся в нее снова языком и членом, и что-то странное, горячее и тёмное вспыхнуло у нее в животе. Макс оторвался от ее губ, прикусил ухо, крепче сжал пальцы, шепнул "прости" и зарычал глухо, вбиваясь в такое узкое, такое сладкое и податливое тело.

Мелисса не могла сдерживать стоны. Боль была забыта, удовольствие накатывалось волнами, она уже не понимала, где находится. Макс оторвался от неё на мгновение, перевернул девушку на живот, сгреб ей под бедра одеяло и снова вошёл. Зажал ей рот ладонью, понимая, что она стонет слишком громко, толкнулся раз, другой, чувствуя её спазмы… и резким движением выдернул член, изливаясь ей на ягодицы и спину.

Она без сил распласталась на постели, вздрагивая, не в силах пошевелиться. Оберлинг вытер свое семя останками пеньюара, который все же ухитрился порвать, перевернул её и замер, в ужасе понимая, что ее бедра в крови, и на постели тоже кровь.

Девственница? Да как такое может быть? После того, что она позволяла делать ему в театре… после того, как он едва не трахнул её в беседке!

Девственница!

Да он порвал ее к бесу, взяв так грубо.

— Мел, нужен целитель, — в панике заявил Макс, хватая рубашку.

— Зачем? — лениво спросила она, потягиваясь и любуясь своим мужчиной.

— Крови много. Тебе очень больно было?

— Мне было очень хорошо, — усмехнулась она. — Боги, я и не подозревала, что это может быть настолько потрясающе!

Он выдохнул, отбрасывая на пол рубашку, забрался снова в постель и крепко ее поцеловал.

— Мне тоже, — шепнул он. — Ты прекрасна.

— Я знаю, — самодовольно кивнула она и поднялась. — Я мыться. Хочешь со мной?

— Наверное, мне пора, — вздохнул Макс. — Иначе я у тебя засну.

— Подумаешь, застукают тебя, — хихикнула девушка, разглядывая порванный пеньюар. — Просто будет скандал на весь свет и тебе придётся на мне жениться.

— Я пока не готов к этому, — честно признался Макс, одеваясь и не замечая, как разом побледнела и закусила губу Мелисса. — Мел, ты, пожалуйста, начни принимать пилюли. Так будет правильно.

— Пилюли? — онемевшими губами переспросила девушка, не понимая. — Ах, противозачаточные. Хорошо. А ты… планируешь повторить?

— А ты нет? — удивился Оберлинг. — Тебе ведь понравилось. Я что-нибудь придумаю, Мел. Всё, я пошёл.

Он ловко выскользнул в окно, едва не свалившись с ветки. Она закрыла створки, задернула шторы и прошипела:

— Чтоб ты грохнулся, скотина.

Пнула со злостью пуфик возле кровати, ушибла ногу и, наконец, расплакалась.

Он не женится на ней. Боги, она отдала свою девственность самовлюбленному уроду.

Тут же вспомнилось, как высокомерно он вел себя при первой встрече, что про Оберлингов говорили всякое… в основном, не лестное.

— Возьми себя в руки, плакса, — громко сказала себе Мелисса, вскидывая голову. — Ты проиграла бой, а не войну. Женится, как миленький. Я его хочу, а значит, он будет моим. Просто нужно чуть больше времени.

1.4. Любовники