Читаем Сердце мое полностью

— Ну, я уже после колледжа знал, чем буду заниматься, — ответил он. — Я пошел работать в компанию по геологическим исследованиям. А потом женился. Она не хотела, чтобы я много путешествовал, ну вот я и оставался дома.

— И что же, тебе это, конечно, не нравилось? — почти язвительно спросила его Шелли.

— Ну что ты, напротив. Для меня это была очень хорошая школа. Чертовски хорошая.

— Неужели?

— Ага, — подтвердил Кейн. — Я твердо выучил одну простую вещь: некоторые жены нисколько не становятся более верными своим мужьям, если те постоянно находятся дома. Впрочем, правильно, кажется, и другое: есть на свете и другие женщины, которые вовсе не становятся менее верными от того, что их мужья часто бывают в разъездах.

Шелли промолчала, не зная, что на это и ответить.

— В конце концов в жизни любой опыт когда-нибудь да пригодится, — спокойно продолжил Кейн. — И я начал собственное дело.

Шелли хотела было спросить его, чем же он стал заниматься, однако совершенно неожиданно для себя задала другой вопрос.

— А ты любил ее?

— Видишь ли, я тогда был совсем юным, чтобы вполне Я понять разницу между любовью и похотью, влечением только сексуальным… — Кейн посмотрел Шелли прямо в глаза и спросил: — А ты… Ты его любила?

— Кого? — не поняла Шелли.

— Того типа, что научил тебя ненавидеть всех мужчин, которым приходится много путешествовать…

Шелли медленно прожевала кусочек семги. Господи, и зачем она только спросила о его бывшей жене! Она хотела замять эту тему — брака, верных и неверных супругов, вечно путешествующих мужчин, — но теперь не знала, как это сделать. И пришлось отвечать.

— Тогда я думала, что любила. — Она старалась казаться очень спокойной.

— А теперь?

— А теперь я прекрасно понимаю, что только двое могут создать настоящий дом. Он-то думал, что женщине достаточно иметь место, где жить, готовить еду и нянчить детей.

— У вас были дети?

— Нет, — почти резко ответила она. — Тогда я говорила самой себе, что с детьми надо бы подождать. Объясняла это тем, что мне надо сначала хотя бы окончить колледж, получить какое-то образование…

— Думаю, ты просто не доверяла ему, — прямо ответил Кейн.

— Как ты догадался? — улыбнулась Шелли. — Но ты прав.

— Значит, ты не любила его, — так же прямо сказал Кейн. — Без доверия любовь просто невозможна. Сколько тебе тогда было лет?

— Двадцать.

— А ему?

— Двадцать девять. Он был торговым агентом в одной крупной компании.

Она не сказала, но это было понятно и так, что по долгу службы ее мужу приходилось постоянно бывать в разъездах.

Кейн сделал большой глоток вина, отставил бокал в сторону и принялся за еду.

— А сколько лет ты прожила отдельно от родителей до того, как вышла замуж? — снова спросил он ее.

— Два года.

— И ты чувствовала себя очень одинокой?

— Чертовски. — Голос Шелли теперь явно выдавал ее сильное внутреннее напряжение.

— И ты снимала себе жилье, жила в чужих домах, смотрела на чужие жизни и мечтала о своем доме… Собственном, настоящем доме…

Вилка Шелли с сильным звякающим шумом стукнула по тарелке из китайского фарфора.

— Скажи, какого черта ты задаешь вопросы, если заранее знаешь ответы на них? — спросила она почти грубо.

Сильные пальцы Кейна нежно коснулись ее тонкого запястья.

— Понимаешь, я ведь и сам был чертовски одинок до своей женитьбы, — тихо ответил он. — И я сам, как и ты, мечтал о собственном доме… И, как и ты, принял одно за другое — просто ошибся в жизни. Я хотел построить свой дом, но не было той любви, которая помогла бы мне это сделать. — Потом все тем же тихим, спокойным голосом он снова обратился к Шелли; — Можно мне попробовать кусочек семги?

Шелли механически протянула ему кусок рыбы на вилке. Открыв рот, он попробовал, и Шелли почувствовала, как тянет он серебряные зубчики вилки, не желая отдавать ее назад. Потом, все-таки вытащив пустую вилку у него изо рта, Шелли посмотрела ему прямо в глаза.

— Ты знаешь, а ведь твой отец был прав, — хриплым голосом произнес Кейн.

— То есть? — не поняла Шелли.

— Любая еда вкуснее, если есть ее с вилки, которую держит женщина…

— Кейн! — хотела прервать его Шелли, но он продолжал:

— Это, кстати, чертовски деловое замечание, ты даже сама не представляешь, насколько деловое. Оно должно подсказать тебе, что у меня и у твоего отца много общего. Не хочешь записать это в свой знаменитый блокнот?

Шелли вдруг почувствовала себя совершенно сбитой с толку, и, растерявшись, не зная, что и сказать, она рассердилась.

— Если уж учитывать все «кстати», Кейн Ремингтон, — ответила она через несколько мгновений, — то, кстати, я еще не дала согласие работать с твоим домом. У меня и так дел хоть отбавляй.

От гнева его зрачки расширились настолько, что глаза казались теперь почти совершенно темными — скорее со стальным, а не серебряным отливом.

— И тем не менее тебе придется заняться моим домом, — резко ответил он.

— Это, прости, почему же?

— Хотя бы потому, что я — мужчина, которому нужен дом, а ты — женщина, которая должна его ему сделать.