Читаем Сердце мое полностью

— Боже праведный, клянусь тебе, мне и в голову бы никогда не пришло употребить по отношению к тебе это слово! Что ты! У тебя, например, самый красивый рот из всех, что я когда-либо видела в своей жизни — и у женщин, и у мужчин.

Теперь настала очередь Кейна удивляться. Его глаза изумленно расширились, когда он понял, что Шелли нисколько не льстит ему, а говорит совершенно искренне — то, что и впрямь думает.

— Спасибо, — ответил он совсем просто. И еще раз улыбнулся. На сей раз его медленная улыбка показалась Шелли заманчивым, но безумно опасным приглашением, отозвавшимся в самой глубине ее души.

— Я бы тоже мог сказать тебе, что я думаю о твоих губах, — раздался его голос, — но, боюсь, ты еще сочтешь меня не слишком по-деловому настроенным.

Шелли молчала, не решаясь вступать с ним в дискуссию по этому поводу.

— Зачем вообще лишние слова? — продолжал Кейн. — Я лучше покажу тебе, что я об этом думаю…

И, не произнося больше ни слова, он обнял Шелли сильными руками и приблизил к ней лицо. А потом коснулся своими губами ее губ — тихо, нежно, легонько проводя по ним кончиком языка. Это и впрямь сказало Шелли о красоте ее губ гораздо больше, чем любой — пусть даже самый удачный — комплимент.

Она почувствовала, как сильная дрожь желания прошла по всему его телу — Кейн хрипло вздохнул, и Шелли услышала в этом вздохе весь его страстный, неутоленный голод. Кончиком языка Кейн осторожно, нежно ласкал теперь внутреннюю часть ее губ — влажную и теплую. В это мгновение Шелли забыла обо всех горьких уроках, которые жизнь преподала ей в прошлом, о своем неудачном замужестве, о том, как мало она могла предложить мужчине в сексуальном отношении — забыла все, кроме своего голода, яркого, ослепляющего желания принадлежать человеку, который сейчас сжимал ее в объятиях. Человеку, который хотел ее не менее страстно.

«Опасно, — сказала она сама себе. — Это очень опасно…» Сердце ее забилось быстрее. Но так заманчиво, так соблазнительно.

— Кейн… — Хриплый голос ее едва ли можно было назвать протестующим, хотя именно протест ей сейчас и хотелось бы выразить.

Однако это у нее явно не получилось, и Кейн, продолжая ласкать ее губы кончиком языка, просунул его еще глубже внутрь. Медленно, осторожно он касался зубов Шелли, проводил по чуть шершавому языку и снова возвращался к удивительной, мягкой нежности влажных губ.

Хотя он и сам прекрасно понимал, что пора остановиться, пока он не отпугнул ее, Кейн не мог этого сделать, завороженный прикосновениями к ней и мягкой теплотой податливого женского тела.

Поцелуй все продолжался, и вот уже весь мир исчез для Шелли… Существовали лишь медленные, ритмичные движения языка Кейна, скользящего по ее влажным губам. И еще — жар мужского тела и ее мягкость, так же хорошо сочетавшаяся с его силой, как ее губы — с его губами…

Кейн почувствовал, как сильная дрожь желания прошла по всему телу Шелли, услышал, как поднимается из самых глубин ее существа крик — выражение одновременно и ярости, и страха, и неистового желания. С явной неохотой от оторвался от нее. Однако, даже заговорив, все еще продолжал временами слегка касаться ее губ кончиком языка.

— Прежде чем ты закричишь на меня за то, что я веду себя не очень-то по-деловому, — обратился он к ней, — подумай, как много ты только что успела узнать обо мне…

Едва сдерживая дыхание, Шелли попыталась прийти в себя — вернуть весь окружающий мир в его естественные, вполне безопасные для нее рамки. Однако это оказалось не так-то просто. Мысли ее становились все более и более рассеянными скаждым ласкающим прикосновением Кейна к ее губам. Вкус его, тепло сильного мужского тела, сам запах — все это предельно возбуждало ее чувства.

В физическом плане Кейн казался ей сейчас в тысячу раз более притягательным, чем все то, что она уже успела испытать в браке и вне его. Кроме того, близость ездим представлялась Шелли каким-то совершенно неповторимым, уникальным опытом — причем не только на уровне эмоций.

Кейн отдался этому поцелую полностью, без остатка, и именно это поразило Шелли больше всего, возбудив ее, превратив все ее тело в страстный жаркий огонь… Однако несмотря на всю свою страстность, Кейн вел себя с ней достаточно сдержанно, и потому ее не рассердил, не обескуражил этот его «совершенно неделовой настрой».

Кейн дал ей понять, что достаточно силен для тою, чтобы удержать ее — растекись она теплым медом по его телу…

— Думаю, нам лучше уйти отсюда до того, как я окончательно забуду о хороших манерах и правилах поведения в гостях, — сказал Кейн хриплым голосом.

В его реплике Шелли услышала явный вопрос, может быть, приглашение, но здравомыслие снова возобладало.

— Мне понадобится шлем, — спросила она, голос ее был сейчас почти таким же хрипловатым, как и голос Кейна; Она увидела, как напряглось все тело этого удивительного человека..

— Нет, мы поедем не на мотоцикле, — ответил он. — Я на машине.

— Ну тогда все, я готова, — сказала Шелли, захватывая с собой сумочку.