Читаем Сердце мое полностью

— Я бы ни за что не уронил Сквиззи, — мягко сказал Кейн, видя этот предательский румянец на щеках Шелли.

Шелли с трудом пробормотала:

— Толкуша…

— Что? Это я толкуша? Ты сама меня чуть-чуть подтолкнула, но я не жалуюсь. И он склонился ниже.

— Нет, ты не понял меня. — И Шелли попыталась ему объяснить, что же все-таки произошло. Но это было не так-то просто. Она понимала, что теперь ей не избежать поцелуя, прикосновения этих нежных губ. — Толкуше захотелось поохотиться на удавчика.

Кейн улыбнулся, прижимаясь к ней еще теснее.

— Хорошая шутка.

— Какая еще шутка?

— Толкуше — поохотиться на удавчика. Заигрывать со змейкой, чтобы выглядеть еще сексуальнее.

Шелли, издав приглушенный звук — нечто среднее между смехом и рыданиями, — пояснила:

— Толкуша — это моя кошка.

— А, ну тогда все понятно, — с некоторым разочарованием ответил ей Кейн.

— И что же тебе понятно?

— Я-то уж подумал, что у тебя каким-то непостижимым образом появилась третья нога — специально, чтобы заигрывать со мной. А это, оказывается, твоя кошка…

Удивившаяся такому предположению, Шелли уставилась на пол.

— Нет, это действительно кошка, енотовидная.

— И что, она даже царапается? — поинтересовался Кейн, все еще не выпуская Шелли из рук.

— Послушай, если ты меня сейчас же не отпустишь, я…

— Да ты не волнуйся, — ответил ей Кейн, и его губы приблизились ко рту Шелли. — Я ничего не имею против того, чтобы меня кто-нибудь царапал.

Его поцелуй был такой же, как и улыбка, — медленный, нежный, чувственный. Он словно изучал ее губы, доставлявшие ему такое удовольствие. На какое-то мгновение Шелли почувствовала себя хрупкой рубиновой бабочкой, зажатой в сильных лапах ягуара. По всему ее телу, словно электрический ток, пробежала волна наслаждения.

И Шелли ответила на поцелуй, вложив в него всю свою нежность и тихую силу. Давно уже она не позволяла мужчине так ласково и страстно ее целовать.

Впрочем, едва ли поцелуи доставляли ей когда-нибудь столько радости…

Теплая изворотливая кошка ловко втиснулась между их ногами. Толкуша явно пыталась пробиться к танцующей наволочке. Это нежное прикосновение ее пушистой любимицы вернуло Шелли к реальности, напомнив, кто она такая и чего, собственно, хочет от жизни.

Поцелуи со случайными знакомыми явно не входили в число ее желаний и жизненных устремлений.

Кейн почувствовал, как она вдруг напряглась, и, разжав объятия, отпустил ее.

— Послушай, Кейн, я не…

— Я знаю, — прервал он ее хриплым голосом, — да, я знаю, ты не целуешься с незнакомыми людьми. Но ведь меня уже нельзя назвать незнакомцев Шелли.

— Да, но…

— Я знаю теперь, что тебе нравится одновременно все прекрасное и свободное, дикое, изящное и вместе с тем непринужденное. Я знаю, что ты умна, независима и милосердна. Знаю, что ты прежде всего самодостаточная личность, «гуляешь сама по себе». И все же, думаю, ты не отказалась бы разделить свою судьбу с едва знакомым тебе человеком, если бы знала, что он совсем недавно прошел через ад.

Ошеломленная, Шелли молчала, не зная, что и ответить.

Он слабо улыбнулся:

— Я вижу теперь, что ты прекраснее всех моих заветных мечтаний и снов. Ты живая, нежная, страстная. И ты хрупка и тонка, словно эта рубиновая бабочка, там, на лапе опалового ягуара…

— Кейн, послушай… — прошептала Шелли, но он снова прервал ее, легонько и нежно поцеловав в губы:

— Неужели я для тебя все еще незнакомец, Шелли?

— Н-нет, — неуверенно, со страхом произнесла Шелли и тут же добавила: — Но я все-таки тебя еще мало знаю, Кейн.

— Узнаешь, Шелли. Ты непременно узнаешь меня….. В эту минуту Толкуша, стремясь наконец добраться до заветной наволочки, сильно толкнула Кейна головой под колено.

Он посмотрел вниз. От удивления он так и замер на месте, и глаза его расширились: эта пестрая кошка была весьма внушительных размеров!

— Господи, да она же величиной с рысь!

— Почти, — улыбнулась Шелли. — Енотовидные кошки, как, впрочем, и гималайские, — самые большие из домашних кошек.

— Домашних, ты в этом уверена? — И Кейн с опаской посмотрел на Толкушу, которая не отрывала хищных и явно голодных глаз от извивавшейся и вращавшейся во все стороны кружевной наволочки.

— Нет, в самом деле, ты уверена, что это домашняя кошка? — переспросил Кейн Шелли, едва шевеля пересохшими от волнения губами.

— Кошки всегда остаются кошками, где бы они ни жили.

Толкуша, встав на задние лапы, передними достала наконец до наволочки. Теперь ей захотелось поиграть.

До сих пор Шелли удавалось держать наволочку с удавом высоко, вне досягаемости кошки. Но руки ее уже начинали уставать и дрожать от напряжения — Сквиззи был не таким-то уж и легким.

— Дай-ка его мне. — Кейн взял наволочку у Шелли и поднял ее высоко над головой. — А теперь, знаешь, уведи-ка свою кошку куда-нибудь от греха подальше…

Шелли нагнулась и, схватив Толкушу, направилась к выходу. Открыв дверь, она выпустила кошку на улицу:

— Иди погуляй, Толкуша. Давай-давай, я позову тебя на обед.

Рассерженно фыркая, Толкуша пошла искать другую, более легкую добычу…