Читаем Сердце фейри полностью

Они были добрыми настолько, что вызывали подозрения. Сорча хмурилась и качала головой, покидая кухню. В такой быстрой перемене не было смысла. Один день они были невидимыми, а в другой — друзьями? Это казалось странным.

— Что ты тут делаешь? — ворчливый голос был знакомым.

Сорча повернулась и встретилась взглядом с Цианом, гномом. Он был не в мороке человека, не невидимым голосом, а низким и толстым гномом. Жир свисал с его нечеткого лица. Два глаза, нос и широкий рот на бледной коже, и все под коричневой широкополой шляпой. Он втиснулся в одежду, пуговицы грозили оторваться от натяжения. Он был без обуви, потому что ногти на ногах были длинными, опускались к земле.

— Циан, — она робко кивнула.

— У тебя не хватает разума, чтобы убегать с криками?

— У меня твое имя. Зачем мне кричать?

— номы страшные. Мы, бывало, ели людей.

— Бывало — главное слово, — сказала она, толкая калитку бедром. — Спасибо, что напомнил, что не все тут так добры, как фейри на кухне.

— Брауни. Они всегда хотят заботиться о ком-то. Они доведут заботой до смерти, если их не остановить!

Она догадывалась о таком. Калитка хлопнула за ней, и она пошла к хижине ведьмы.

Фейри были добрыми, но почти чересчур. Она не помнила истории про брауни, но собиралась использовать боггарта. Было просто подкупить хлебом и выведать информацию.

Им стоило завести долгие отношения. Ей нужно было много информации, а боггарт была идеальным собеседником в этом.

Глава шестая

Ужин

— Что она попросила? — голос Эмонна разнесся эхом по комнате.

— Ингредиенты для хлеба, господин.

— Она не попросила сам хлеб?

— Нет. Она сказала, что хотела сама испечь его для боггарта.

Он отклонился на высоком стуле. Сцепив пальцы, он прижал их к губам.

— зачем ей это? Боггарт почти не стоит траты времени.

— Может, для нее боггарт стоит траты времени, господин.

Он не подумал об этом. Боггарты и низшие фейри были традиционно далеко от Туата де Дананн. Их работа была понятной. Слуги, лакеи, порой — красивые служанки приходились кстати. Но он еще не видел, чтобы кто-то тратил время, обходясь с ними с уважением.

Потрясало такое от человека. Она так злилась, ворвавшись в тронный зал, будто замок принадлежал ей. Ее глаза пылали огнем, а слова жалили его гордость. Он отказывался верить, что она была такой, как думала Уна.

В ней был дух воина.

Уна суетилась за ним, убирая каждый дюйм его комнат. Она была хороша в этом. Он еще не видел, чтобы пикси так хотела выполнять работу служанки. Она была лучшей, и только ее из служанок он смог взять на проклятый остров.

Он предпочитал пикси без морока. Ее облик старушки раздражал его. Пикси были худыми, лепестки цветов были у них вместо волос. У нее они были бледно-лавандовыми, сочетались с мерцающими крыльями, которыми она окутывала плечи.

— Где она сейчас? — спросил он.

— Там же, где и прошлой ночью, в хижине ведьмы.

— Она вернулась?

— Даже не жаловалась.

Эмонн склонился и уперся локтями в стол.

— Зачем?

— Печь хлеб для Бронаг.

— Да, но почему еще? Должна быть другая причина.

Уна вздохнула. Она прошла к его столу и опустилась на колени перед ним.

— Вы навредите себе, пытаясь понять людей. Вы знаете, что это невозможно.

— Я не могу принять это за правду.

— Тогда вы сойдете с ума. Оставьте это, мастер. Не все можно понять.

Он не мог оставить. Он закрывал глаза и видел ее пылающие зеленые глаза. Изумруды и леса прятались в ее взгляде, опасные и острые. Странно, что он запомнил ее глаза, будто остальное в ней не было примечательным.

Уважающие себя фейри не ходили к королевичам, выглядя так, будто валялись в свинарнике. Женщина была отвратительна. Водоросли торчали в ее волосах, одежда смялась и была в грязи. Одна нога была босой, а другая — в почти порванной туфле.

Но она держалась с грацией королевы.

Может, так она его очаровала. Она была загадкой, странностью, созданием почти без смысла. Она не могла существовать, но была тут.

— Люди ведь никогда не попадали в Гибразил, да? — спросил он.

— Насколько я знаю, это так, господин.

— Тогда как она сюда попала?

— Не знаю. Я не допрашиваю попавших сюда, а забочусь о них.

Он фыркнул.

— Циан произвел впечатление.

— Я виновата, — скривилась Уна. — Я назвала его имя при девушке. Я не думала, что она услышит нас, пока мы в мороке, но она смогла.

— Он злится на тебя?

— А когда было иначе? — она встала из-за стола и нахмурилась. — Вы уходите от ответа. Что вы будете с ней делать?

— С кем? — Эмонн вскинул бровь и отклонился на стуле. На всякий случай, он поднял ноги в сапогах на стол.

— Хватит издеваться! Это плохо для моего здоровья. Вы знаете, о ком я! Она милая, и ваша грубость меня не радует.

— Я спрашивал мнения?

— Нет, но я его озвучу. Она — милейшее создание, которое приносило нам море за две сотни лет! Вам нужно извиниться перед ней… — Уна подняла руку, когда он открыл рот, — извиниться и пригласить остаться здесь. В той хижине небезопасно.

Эмонн хотел перемахнуть через стол и задушить ее. Извиниться? Перед той, которой даже на острове быть не должно? Его не заботили чувства глупой девочки.