Читаем Сердца мира полностью

Мужчина рассмеялся, заставив меня смущенно опустить голову, но тут же нахмурил брови. Улыбка все еще не покидала его лицо, однако взгляд резко похолодел, став совершенно обычным. Феликс отвернулся, в ответ я ткнулась лбом в его висок, словно пытаясь быть ближе, пусть и в ускользающий момент.

Чувствую себя навязчивой идиоткой. Словно я тот самый человек из пары, который или не понимает слова "нет", или не знает, что такое личное пространство. Ну вот, я нашла еще одну причину для самоедства.

– Ты же знаешь, я всегда даю тебе выбор. Потому, выбирать тебе: произойдет все в браке или же вне его, – словно ведро ледяной воды на меня вылил мужчина.

Я тут же подняла голову и взглянула в пристально взирающие на меня чёрные глаза. В глубине души я хотела врезать по холёной вольтеровской физиономии с прищуренными азиатскими глазами. Хотела ответить ему так же колко, как это сделал он. Но то ли осознание того, что в ответ я получу что-то весомее слов, то ли резко появившаяся терпимость, но я просто соскользнула на пол, удивившись тому, как легко отпустил ногу Лорда мой непослушный хвост. С прямой спиной прошагала до двери в ванную и, зайдя в помещение, хлопнула дверью так, что кажется в комнате посыпалась та самая излюбленная мною лепнина с потолка.

Силы у меня тут же закончились, потому я лишь сползла по стене вниз, села на пол и зло уставилась на противоположную стену. Было обидно. Причём настолько, что я сжала острые зубы до скрипа.

Звучала эта фраза хоть и достаточно безобидно, однако где-то в глубине души я просто выла как самый настоящий волк-Курт. Мужчина явно сказал это не со зла и не желая меня подколоть. Я понимала это со всей отчетливостью, однако единственная мысль, которая блуждала у меня в голове и оправдывала его, была про то, что мы выросли в разных мирах, в разное время и в разных условиях. Возможно, то отношение, которое сейчас он проявляет ко мне, для него кажется идеальным. Ведь я не видела ни одной полноценной семьи, где мужчина относился бы к женщине без пренебрежения. Всю свою жизнь я слышала от учителей, воспитателей и в конце концов Раи, что в семье все друг друга поддерживают, любят и не причиняют боли. Однако видела я совсем другое: чаще всего кто-то доминировал и подминал под себя другого, заставляя его делать то, что он делать не хочет.

Но я не хотела такой жизни для себя. Свобода и равенство казались мне намного приоритетнее, чем неосязаемая любовь или верность. По иронии судьбы я попыталась усмирить собственные стереотипы. Видимо зря.

Что ж, каждому своё. Деймос и равноправие – абсолютно разные вещи.

04

Дверь открылась настолько неожиданно, что я завалилась на спину и громко икнула, перепугавшись от такого поворота событий. Странно, что я не услышала ни звука шагов, ни тем более того, как поворачивалась ручка. Надо мной возвышался Вильгельм, который недовольно хмурил брови, будто я вновь в чем-то провинилась.

– Нам нужно еще кое-что обсудить, – отец протянул мне руку, и когда я вложила в нее свою, потянул вверх, помогая мне подняться.

Я же думала о том, что раньше папочка не стремился со мной разговаривать. Его молчаливость казалась мне издержкой характера. Но, возможно, то, что он начал со мной разговаривать, говорит об обратном – папочка просто не хотел это делать. Думаю, что и мой скептицизм сыграл свою роль в его отношении. Однако, что я сделала сейчас для того чтобы заслужить такое двоякое внимание к своей персоне? Не висталочье превращение ли тому виной?

Я отряхнула одежду от несуществующей грязи и пыли, закрыла дверь в ванную и как ни в чем не бывало прошла к креслу, где раньше сидела бабуля. Во втором все так же восседал первый грубиян Деймоса, а в третье, разделяя нас, упал отец. Последний устало потер лицо ладонями, тяжело вздохнул и оглядел меня, принципиально не смотрящую в сторону Князя.

Не думаю, что Лорд Вольтер в принципе знает, что такое извиняться, потому разговаривать с ним мне совершенно не хотелось.

– Что ты хотел обсудить, папочка? – как можно мягче постаралась поторопить я отца, который кажется решил ничего мне не говорить.

Мужчина в ответ лишь сквасился и опустил голову на сложенные ладони. А я напряглась. Информация, что меня поджидала, явно не была приятной. Возможно, она была даже очень неприятной.

– Пап, рассказывай, – уже совсем потеряла терпение я.

Не знаю, что больше подгоняло меня, приближающийся закат или же подогреваемый с каждой минутой интерес.

– Когда ты была еще совсем маленькой… в твоё тело подселили еще кое-кого, – пробурчал он, смотря на меня исподлобья.

Я же ничего не поняла.

– Подселили в каком смысле? – я посмотрела в окно, желая сосредоточиться на этой мысли, – как… паразита?