Читаем Сердца четырёх полностью

— Черт возьми, да я сам их доставлю на своем самолете! — Лью выпятил грудь. — Видели бы вы, какой я крутой парень за штурвалом! Или вон Сэм тоже ас.

— Смотри-ка, у нашего бумагомараки котелок варит! — восхитился Сэм. — Но у меня есть идея получше. А что, если пилотом будет Тай Ройл? «Сын прощает отца и выступает в роли купидона для самой знаменитой четы Голливуда!» Между прочим, он отличный пилот, летает как сволочь и у него славный самолет.

— Да-а... — оценил продюсер. — Мы действительно всех ошеломим... Молодожены отправляются в свадебное путешествие. Они хотят побыть одни, вдали от сумасшедшей толпы, и скрываются в уединенном убежище знаменитого продюсера... Газетчики остаются на аэродроме... Хотя нет, черта с два они останутся. Рид-Айленд будет похож на Бродвей в дни фестиваля. Ладно, Лью, заметано.

Лью достал из бара бутылку виски.

— За новобрачную!

— Позвольте мне уйти, — пробормотал Викс и пошел к двери.

— Извините, ребята, но не слишком ли вы оптимистичны? — сказал Квин. — А что, если наши влюбленные птички откажутся идти на поводу? Или Тай Ройл заупрямится и на церемонию примирения не придет. Что тогда?

— Детали оставь мне, — решил Жак Батчер. — Это моя забота, а твоя и Баскома — оформить эту историю и сценарий. К тому времени, когда молодые вернутся, сценарный план должен быть готов. И первые наброски эпизодов. Если это, конечно, возможно.

— Ты босс, тебе видней, — усмехнулся Эллери. — Ну что, Лью, вперед?

Лью помахал бутылкой.

— А ты не видишь — я отмечаю начало работы?

* * *

Так что Эллери приступил к работе в одиночку.

Сделав несколько телефонных звонков, он направил свой арендованный автомобиль к Беверли-Хиллз. Дом Ройлов был построен в стиле английского средневекового замка и даже обнесен рвом — все как полагается. Двери были распахнуты настежь, но ни хозяев, ни слуг Эллери не заметил. Войдя в дом, он прислушался и стал подниматься на второй этаж, откуда доносился приглушенный обмен репликами. Ну вот и слуги: сбившись в кучку, он стояли у закрытой двери, в волнении пытаясь уловить хоть словечко из гостиной. Эллери подошел к худосочному английскому джентльмену и похлопал его по плечу:

— Не хотелось бы вас отвлекать от интересного представления, но, может быть, вы скажете, где мне найти хозяина?

Кто-то от неожиданности ойкнул, англичанин залился краской и с виноватым видом отступил назад. Группа тут же рассосалась.

— Прошу прощения, но мистер Ройл...

— Лаудербек? — спросил Эллери. — Вы ведь Лаудербек?

— Да, сэр, — официально ответил дворецкий, приосанившись.

— Рад отметить, что собачья преданность хозяину еще не въелась в вашу натуру и уступает порой общечеловеческим чувствам. Например, любопытству. Посторонитесь, Лаудербек.

Входя в комнату, Эллери в общем-то приготовился ко всему. И тем не менее он был слегка ошарашен. Бонни Стюарт, сложив ноги, как герлскаут у костра, сидела на крышке концертного рояля и трагически смотрела на мать. Блит была спокойна. В другом конце огромной комнаты сидел в кресле Джон Ройл и потягивал коктейль. Его сын расхаживал взад-вперед с видом встревоженного пингвина.

— Этого я не вынесу, — обращаясь к своей матери, стенала Бонни.

— Ты этого не вынесешь, родная? — переспросила Блит.

— Черт возьми! — в сердцах произнес Тай. — Отец, ты в своем уме? Это... это же предательство!

— Тай, у меня с головой все в порядке. Блит, я люблю тебя.

— Милый, я люблю тебя.

— Мама!

— Папа!

— Но это же невозможно!

— И я вынуждена прийти в этот дом! — сквозь слезы выкрикнула Бонни.

Блит молча поднялась с банкетки у рояля и с мечтательным выражением направилась к жениху. Бонни тотчас спрыгнула на пол и продолжала приставать к ней на ходу:

— Ты знаешь, чего мне стоило сюда прийти? О, мама! Когда мне Клотильда сказала, что ты здесь у этого... этого человека, я...

— Ты действительно собрался на ней жениться? — допытывался Тай. — После стольких лет! Посмотри, сколько вокруг тебя женщин!

— Блит мне дороже, — ответил Джон Ройл и поднялся с кресла.

Его сын пошел по второму кругу. Квин, никем не замеченный, стоял вытаращив глаза и наблюдал всю эту сцену. Если так и дальше пойдет, то им скоро потребуется регулировщик, подумал он. Странно, что пока еще обходится без аварий.

— Тай, я достаточно взрослый, чтобы самому принимать решения!

— Из всех женщин в мире...

— Только она, единственная, мне и нужна, — закончил фразу Ройл-старший и обнял Блит. — Двое против всего мира, а, дорогая?

— Джон, я так счастлива.

— О боже.

— И это после того, что ты о нем говорила? Тебе должно быть стыдно...

— Бонни, Бонни, — укоризненно покачала головой Блит. — Мы все выяснили, мы помирились. Мы были просто дураки...

— Были? — переспросила Бонни. — Вы ими и остались! Дураки!

— Кто дурак?

— Кто спрашивает!

— Не вмешивайся в чужие дела!

— Она мне мать, и я люблю ее. Я не хочу, чтобы она отдала свою жизнь отцу какого-то бездарного красавчика! А ты вообще презренный турок! Со своим гаремом!

— Ты бы уж помолчала, любительница аргентинских игроков в поло!

— Тай Ройл, я тебе опять дам пощечину!

— Попробуй, и я организую тебе прелестный загар — и на чем ты сидишь тоже!