Читаем Серая зона полностью

У Алекса сразу же возникла мысль попробовать метод на образцах почвы над нефтяным месторождением и за его пределами. Он, конечно, хорошо знал историю так называемых методов прямого обнаружения нефти и не питал иллюзий на этот счет. Но что мешает попробовать? Через несколько дней Алекс вместе с двумя рабочими отправился на единственное в Израиле нефтяное месторождение недалеко от Ашкелона. Он отобрал несколько десятков образцов — над залежью нефти и на участках, где нефти нет. Андрей сделал анализы и передал ему результаты по телефону. По мере того, как Алекс наносил цифры на карту, он стал испытывать состояние интеллектуального оргазма. Образцы отчетливо “высветили” нефтяной участок. Это был поворотный пункт, момент истины, фантастический прорыв в той области, в которой до этого были сплошные неудачи… Но с точки зрения статистики, данных по одному месторождению было недостаточно для уверенных выводов. Алекс поехал в Россию и, используя свои прежние связи, отобрал образцы на четырех нефтяных месторождениях в разных районах. После этого с помощью старого институтского товарища ему удалось получить почву с трех месторождений в Америке. Весь этот представительный статистический материал свидетельствовал об одном и том же — метод указывает присутствие нефти с абсолютной точностью.

Алекс и Андрей понимали, что метод сам по себе еще не дает им возможности вести разведку. Нужны огромные деньги — для участия в тендерах на разведочные участки, бурения скважин и накладных расходов. “Без наличности нет личности”, - любил говорить Алекс. Эту проблему можно было решить двумя способами — или привлечь какую-либо крупную нефтяную компанию, или найти очень богатого частного партнера. Они начали с первого варианта. Написали письма в более чем сто международных компаний, предлагая каждой из них прислать им для анализа пятьдесят образцов почвы, отобранных над месторождениями и за их пределами. Они гарантировали, что проведут так называемый “слепой тест” и точно укажут, какому участку принадлежат те или иные образцы. И в зависимости от этого готовы вести дальнейшие переговоры. Реакция на письма обескуражила. Подавляющее большинство адресатов, в том числе “Игл Корпорэйшн” и “Альбион Энерджи”, вообще не ответили. А немногие ответы сводились к тому, что “наша компания уже пыталась использовать различные модификации методов прямого обнаружения, убедилась в их безрезультатности и больше не намерена участвовать в подобных экспериментах”. Американская компания “Тоноко”, входящая в первую десятку в мировом нефтяном бизнесе, пошла немного дальше, подсчитав, что “отбор пятидесяти образцов на наших месторождениях в разных странах обойдется в двадцать тысяч долларов”, и сделала вывод, что “такие затраты не могут быть оправданы”. Ежегодный разведочный бюджет этой компании составляет сотни миллионов долларов! Самым удивительным в письме было то, что подписал его начальник отдела… “новых разведочных технологий”. Им предлагались миллиарды, но их воображение не поднималось выше двадцати тысяч. Дело, видимо, в том, что общий мировой запас здравого смысла и конструктивного воображения в области оценки новых открытий и технологий — величина постоянная, а “оценщиков” становится все больше. К тому же, как говорили древние римляне, — hominis est errare, insipientis perseverare. Эта мудрость справедлива во все времена и для всех цивилизаций. Что касается “Игл Корпорэйшн” и “Альбион Энерджи”, то из-за отсутствия внутренней координации в них не смогли уловить связь между группой “Дабл Эй” и странными письмами, которые были получены когда-то от двух изобретателей из Израиля и, видимо, выброшены в корзину. Письма попали в отдел так называемых новых технологий, а оперативной разведкой занимались совсем другие люди. И постоянного контакта между ними не было. Во всяком случае, первые никогда не сообщали вторым о большинстве предложений, которые к ним поступали.