— Тебя будут судить во дворце, жалкая ведьма! Тебя будут судить во дворце, признают виновной во дворце и сожгут во дворце! Только не во дворце Крусикэла. Пелтер везет тебя к Шерзал! Как тебе это понравится? А пока ты будешь получать по заслугам, я позабочусь о том, чтобы одна твоя знакомая послушница всем своим черным сердцем пожелала, чтобы ты позволила ее повесить или утопить, или, даже, чтобы Раймел получил свое удовольствие, потому что она умрет нелегко, настоятельница, действительно нелегко!

Стекло наклонила голову, чтобы скрыть эмоции, которые не могла стереть с лица. Она смотрела на свои руки и на серебряную цепочку, обернутую вокруг запястий, но мысленно видела падающие костяшки домино, бесконечные ряды домино — одна костяшка опрокидывает другую, линии расщепляются и опять расщепляются, все приходит в движение, сложность удваивается и учетверяется, грохот нарастает до рева, скорость увеличивается и все выходит из-под контроля.

Казалось, это было так давно, когда судья Ирвон произнес: «Это плохое решение, настоятельница», — и она ответила: «Тем не менее». И этими двумя словами опрокинула первую костяшку.

30

НОНА ВЫСКОЛЬЗНУЛА ИЗ сознания Чайник в собственные сны, а из них — в болезненное состояние на полпути между сном и бодрствованием. Постепенно ее глаза сфокусировались на одной яркой точке, а тело стало ощущать себя. Она поняла, что холод под ее щекой был холодом каменной плиты, и подняла голову. Она медленно распрямилась, застонав про себя.

Единственная маленькая свеча стояла на земле прямо за дверью. Она уже сгорела до длины меньше большого пальца. Ее единственной целью, казалось, было осветить нож, лежащий перед ней на полу. Нона прищурилась, потом села, прислонившись спиной к стене. Один-единственный предмет ответил на большинство вопросов. Метательный нож скромных размеров, навершие в виде простого железного шара, рукоятка обтянута тонкой полоской кожи вплоть до навершия. Это оружие оставила ной-гуин. Та самая ной-гуин, которая не смогла лишить Нону жизни во вторую ночь ее пребывания в Сладком Милосердии; та самая ной-гуин, которая воткнула нож в Чайник в глуши во время охоты на Нону два года спустя — и была ранена, в свою очередь; та самая ной-гуин, которая пыталась вернуться в Сладкое Милосердие через пещеры; та самая ной-гуин, которую прогнал холотур.

Та ли это женщина, которая схватила меня на кладбище?

Да.

Та самая, которая подошла к Раймелу после того, как я перерезала ему шею? Та самая, которую послали убить меня?

Да.

Ты и не подумал упомянуть об этом?

Как это поможет?

Телласах, так назвал ее бессветный. На его языке был горький привкус правды Отравительницы, на том языке, который он откусил несколько мгновений спустя. Она вполне могла поджидать у Скалы, ожидая любого шепотка своей жертвы. Сколько времени она следила за Ноной, прежде чем сделать свой ход? Дни, возможно. В конце концов, Нона двигалась в правильном направлении, а что может быть лучше для того, чтобы доставить цель в свое логово, чем дать ее идти туда самой? Должно быть, именно тогда, когда Нона начала разговаривать с людьми в Белом Озере, Телласах решила нанести удар, опасаясь, что послушница найдет там спутников или проводников и окажется в относительной безопасности.

Кеот обвил шею Ноны, пытаясь найти слабое место в ошейнике, которое позволило бы ему скользнуть под него. Она проигнорировала его усилия и обнаружила, что ее взгляд вернулся к ножу. Он был оставлен там как послание. Чтобы вселить в нее страх.

И это сработало.

• • •

КАК ТЫ СОБИРАЕШЬСЯ отсюда выбираться?

Нона смотрела на свечу, и теперь, когда воск сгорел и та растворилась во тьме, Кеот ворвался в пустоту ее разума.

— Не знаю. — Тюремные камеры и цепи были почти одинаковы по всей длине Коридора Абета. Просто и эффективно. Нона никак не могла сообразить, как победить их. Сняв наручник с одного запястья или ошейник с шеи, она быстро расправилась бы с остальными, но эти вещи были сделаны так, чтобы их нельзя было снять без ключа.

Как ты думаешь, почему они до сих пор не убили тебя?