Нона, смотревшая на мир из глубины души Чайник, понимала, что у монахини нет никакой надежды. Мужчина двигался со скоростью по меньшей мере пол-кровки. Нона, не в силах ни помочь, ни уйти, ни даже закричать, напряглась для удара. Она разделит эту боль. Это будет последнее, что она сможет сделать для Чайник.

Нона знала, что даже для тех, у кого нет крови хунска, на самом остром краю время замедляется, мир едва ползет. Это может не дать тебе возможность действовать, но неизбежное происходит медленно. Нона посмотрела на острие меча. Оно заполнило все поле зрения Чайник, находя проблески во мраке. Она посмотрела в лицо убийце и встретилась с ним взглядом, зная, что эти глаза увидят смерть одного из немногих людей, которыми она дорожила, и ее последней надежды.

Когда лицо мужчины начало искажаться, выпячиваясь наружу, Нона не могла понять, в чем дело. Когда кровь залила его кожу и начала хлестать из глаз, носа и рта, Нона и Чайник уставились на него в полном недоумении. Внезапно, как будто их ужас отпустил свою власть над потоком времени, лицо взорвалось, и из потока крови вынырнул красный кулак.

Через несколько мгновений Чайник уже стояла на ногах перед фигурой, настолько закутанная в тени, что даже ее темное зрение с трудом различало какие-либо детали. Некоторое время они стояли молча, глядя друг на друга. Чайник услышала стоны раненого в пах мужчины у ее ног и почувствовала, как его рука потянулась к ее куртке. Она наступила ему на шею, сломав ее с такой отстраненностью, что Нона вздрогнула. Взгляд монахини ни на мгновение не отрывался от фигуры перед ней:

— Кто ты?

Темнота начала рассеиваться. Новоприбывший, ростом с Чайник, оказался одетым в поход-пальто.

— Сестра? — Чайник склонила голову набок, вглядываясь в полуночную тьму, все еще клубящуюся под капюшоном.

Фигура не ответила, только отступила назад, стряхивая кровь с пальцев; последние тени покинули ее.

— Зоул? — Чайник поняла это раньше Ноны.

Зоул откинула капюшон. Она с отвращением посмотрела на свою руку и вытерла ее о ближайшее дерево:

— Не думаю, что поблизости есть другие.

— Зоул? Что ты здесь делаешь?

— Иду за тобой. — Она моргнула, словно ответ был очевиден.

— Но почему? — Чайник оглядела деревья, которые теснились со всех сторон, словно ожидая появления новых послушниц.

— Потому что ты идешь за Ноной.

— Как ты смогла... — Чайник отказалась от вопроса в пользу другого: — Почему ты хочешь найти Нону?

— Мы планировали вместе побывать на льду. — Зоул слегка пожала плечами и отвернулась, словно смутившись. — Она — мой Щит. Я не должна потерять ее.

— Не думала, что ты веришь во всю эту ерунду с Избранной. — Чайник подошла к первым двум нападавшим и наклонилась, чтобы ножом выковырять из трупов свои метательные звезды.

— Не верю.

— Тогда почему? — Вторая звезда оторвалась с влажным звуком.

— Она — моя подруга, — проговорила Зоул где-то позади Чайник голосом, слишком тихим, чтобы его можно было расслышать.

28

НОНА ЦЕПЛЯЛАСЬ ЗА мысли Чайник, не позволяя им ускользнуть. Волна напряжения, притянувшая ее по нить-связи, теперь рассеялась, но ее ждала темная камера, тошнота, скука и страх. Она хотела быть с Чайник, во внешнем мире, охотиться на тех, кто схватил ее. Кроме того, там была Зоул.

Между тем, Яблоко и Зоул оттащили предполагаемого лесовика с тропинки в лес и потащили туда, где лежали тела.

Слияние разумов Чайник и Ноны ослабело. Нона больше не могла слышать мысли Чайник и касаться ее воспоминаний, но могла смотреть ее глазами, чувствовать ее руками и слушать ее ушами. Этого было достаточно.

Наступила ночь, Чайник не развела огня, но и она, и Зоул плели тени достаточно хорошо и могли видеть в любой естественной темноте. Чайник привязала мужчину к дереву веревкой из своего рюкзака. Она усадила его спиной к стволу, связав руки позади. Его голова упала на грудь. Метательная звезда была покрыта смолой на основе бескостного, который делал жертвы безвольными и неспособными двигаться. Она сняла звезду с его бицепса и перевязала рану.

— Ты пробила тому человеку голову. — Картины жестокого убийства затопили зрение Чайник. В дальней камере поморщилась Нона.

— Я шла по Пути, — сказала Зоул, стоявшая за спиной Чайник, пока та занималась пленником.

— Ты могла бы просто заколоть его. Или ударил его слегка... мягче. — Чайник встала и обернулась.

— Я не знала, со сколькими мне придется иметь дело. И у меня нет ножа.

Чайник протянула Зоул один из кинжалов, висевших у нее на поясе, — здоровенный кусок железа длиной в девять дюймов, заточенный до смертоносности.

— Теперь есть, — улыбнулась она. — И спасибо тебе. Я думала, он меня достал.

Зоул ничего не сказала, только нахмурилась и согнула пальцы.

— Ты еще никого не убивала. — Это был не вопрос.

— Не убивала.

— Хорошо, что ты чувствуешь это. К этому нельзя относиться легкомысленно. — Чайник положила руку на плечо Зоул. Девушка вздрогнула, но не сделала ни малейшего движения, чтобы оттолкнуть руку Чайник.