Читаем Серая сестра полностью

— Мы должны потеряться. — Внимание Чайник привлек туннель впереди. Самый очевидный из боковых проходов был перекрыт, но любая система пещер пронизана трещинами и дырами. — Потерявшихся трудно найти. — Они пробежали еще пятьдесят ярдов, Чайник замедлила шаг, чтобы осмотреть отверстие в стене. — На два дня и две ночи. Тогда мы сделаем наш ход.

— Мы должны расстаться, — сказала Зоул. Ее левая рука щетинилась крест-ножами[3], украденными у мертвого ассасина.

— Мы не должны! — Чайник покинула узкий проход и двинулась дальше, свернув на развилке поменьше, где проход разделялся. — Ты под моей опекой, послушница. И как я найду тебя снова?

— Я нашла тебя раньше. Я могу сделать это снова. Я сделаю отвлекающий маневр. Ты сможешь спасти Нону.

— Это Тетрагод, Зоул! Тетрагод! Ты же послушница! Ты не должна быть здесь! Я тоже не должна...

Чайник свернула направо в узкий проход, круто уходящий в глубь горы. Пол спускался неровными, грязными ступеньками, по ним текла ровная струйка воды.

— Я — Избранная. — Зоул остановилась у трещины в стене, вертикальной щели, достаточно широкой для руки, но не для плеча. — Так они говорят. Так что либо верь в меня, либо перестань волноваться. Если пророчество Аргаты — чепуха, то я всего лишь дитя льда, не представляющее особой ценности. — Она потянулась в щель рядом с собой, и покрытые запекшейся селитрой стены оцарапали ей руку.

— Ты представляешь особую ценность, избранная ты или нет. — Чайник сжала плечо девушки, зная, что любая более нежная ласка выведет ее из равновесия.

Зоул скривила губы, почти улыбнувшись. Теперь ее рука была пуста, черн-кожа и ножи убраны. Она скользнула глубже в расщелину и приложила ладонь к камню, который не пускал ее дальше. — Побеспокойся о себе, сестра. И Ноне. — Она нахмурилась и с явным усилием толкнула. Каким-то образом камень сдвинулся. Вся трещина расширилась, стена раздулась, чтобы вместить смещенный объем, как будто все это было полужидким.

— Как...

— Моим наставником была Йишт. — Зоул осторожно протиснулась в щель. Кровь снова начала сочиться из ее левой ноздри, пока она напрягала свои силы. — И в этом месте есть корабль-сердце. Разве ты не чувствуешь?

Чайник на мгновение задумалась. Она не чувствовала ничего особенного, но действительно видела сквозь кромешную тьму пещер с большей ясностью, чем раньше. И до того, как Йишт украла корабль-сердце Сладкого Милосердия, тень-работа Чайник всегда улучшалась, когда она приближался к хранилищу, в котором то хранилось.

— Будь осторожна! — крикнула она вслед Зоул.

— Они меня не найдут. — Трещина снова сузилась, скала застонала, когда послушница скрылась из виду. — Я их найду.

— Следи за ловушками... — Чайник уставилась на расселину, теперь ничем не примечательную; лишь несколько трещин отмечали проход Зоул. Ей хотелось позвать ее обратно. Какими бы талантами она ни обладала, какой бы избранной она ни была, Зоул все еще оставалась девочкой, послушницей, а это был Тетрагод, место, куда побоялись бы зайти самые легендарные из Серых. Сестра Облако сражалась здесь с ной-гуин много веков назад и едва спаслась. Когда Чайник поняла, куда она направляется, ей пришлось смириться с тем, что не вернется. Ей было труднее принять то же самое для Зоул и Ноны.

— Предок присмотрит за тобой, — прошептала она. И, с метательными звездами в руках, Чайник двинулась дальше по скользкому спуску.

• • •

С ТЕХ ПОР, как Яблоко до некоторой степени втолкнула Чайник в темный мир, чтобы спасти ей жизнь, Чайник ощущала тень как нечто текучее, почти живое. Каждый тень-работник испытывает что-то подобное, но для тех, кто погружен в тень, это ощущение является более интимным, более реальным. Тьма становится чем-то, что течет сквозь тебя, впитывается в кожу, бежит по венам. В глубине Тетрагода Чайник чувствовала вокруг себя паутину тень-связей ной-гуин, сигналы тревоги пульсировали от одного к другому. И что-то еще, что-то темное и ужасное, подобное пауку, притаившемуся посреди этой паутины, какое-то многоногое чудовище, готовое выскочить, чтобы сожрать любое инородное тело, попавшее в его нити. Что-то особенное. Главное.

Чайник продолжала спускаться все глубже, стараясь оставить как можно меньше следов, выбирая узкие тропинки вместо широких, петляя между корнями гор. Она погрузилась в транс ясности, наполняя каждую деталь смыслом. Дважды она находила ловушки. Первая — зазубренные и ржавые клинки, закрепленные под мягкой грязью, покрывавшей пол туннеля; вторая — камни, готовые упасть при рывке за тонкую черную цепь, пересекавшую каменистую землю. Они обозначали границы территории ной-гуин и должны были не дать проникнуть в нее через любой из неизвестных путей, змеящихся под Грэмпейнами.