Читаем Серая мать полностью

Охваченная тревогой, Олеся медленно приблизилась к последней, закрытой, двери, хотя теперь уже сомневалась, хочет ли открыть ее. С того момента, как девушка покинула большую комнату, прошла целая вечность. За это время решимости заметно убавилось. Но где еще мог быть Толенька, если не здесь? И будет ли еще возможность поговорить с ним?

Нажав за прохладную, слегка липкую ручку, Олеся прижалась к двери и осторожно подтолкнула ее. Дверь не поддалась сразу, и Олеся надвила чуть сильнее. Через образовавшуюся щель она услышала знакомый бормочущий голос.

5

Хватит. Всем пора спать.

Серая Мать наконец-то дала о себе знать. Ее голос распустился хищным цветком в самом центре мозга, растолкав ненужные мысли и отрезвив. И Толенька действовал в соответствии с ним, потому что именно так и было нужно.

А потом, закрывшись в спальне, он глубоко-глубоко зарылся в свое гнездо из засаленных одеял и тряпок и замер там в оцепенелой неподвижности. Присутствие Серой Матери ослабло, и ошалевшие мысли вновь закрутились вокруг событий этой ночи. Было ли это нужно – то, что он сделал? Было ли это правильно? Ведь это точно не было ее волей! Это он сам. Сам.

Привлеченный звуками из подъезда, Толенька просто хотел посмотреть, что произойдет потом. Серая Мать иногда забирала кого-то в первую ночь, но в этот раз никто не захотел войти в лифт. А потом лифт поехал, и Толенька догадался, что может произойти дальше. Он уже видел такое.

Они продолжали толпиться перед лифтом, такие растерянные и беззащитные, такие… живые. И ему вдруг захотелось помочь им. В конце концов, Серой Матери они тоже нужны живыми! Может, она и не звала нюхача. Может, нюхач забрался в лифт сам. Но, сколько бы Толенька ни убеждал себя, что хочет сберечь людей для Серой Матери, на самом деле он не думал о ней в тот момент. Ему просто хотелось иметь соседей. И не хотелось больше оставаться в одиночестве.

А теперь…

Зачем он им помогал? Зачем так долго говорил с ними? Серая Мать не подсказывала ему этого! Ее вообще не было рядом в это время! Она была занята чем-то другим! Потому и не остановила его.

Глупый, глупый, глупый Толенька…

Больше такого не повторится.

– Больше такого не повторится! – с жаром прошептал Толенька, вторя новому, внешнему потоку мыслей.

Похоже, он был прощен. Похоже, ничего страшного он все-таки не натворил. Толенька ведь и раньше говорил с пришлецами, показывал им все, что необходимо, а потом, по команде Серой Матери, отводил их, куда нужно. И не бывал наказан ни за какие промежуточные действия.

Отчего же он так испугался в этот раз? Отчего ему стало так одиноко? Может быть, из-за тех двоих, старика и его жены? Они спутали все у Толеньки в голове. Они заставили его вспомнить о темных временах. А вспоминать было нельзя, ни в коем случае нельзя! Иначе…

Наказание.

Голос, ползучими побегами пробравшийся сквозь пелену дремы, заставил Толеньку съежиться в гнезде еще сильнее.

Тот, кто не слушает, будет наказан, а тот, кто слушает, – спасется.

– Тот, кто слушает, – спасется, – повторил Толенька. Повторил еще и еще раз, как мантру. Тот, кто слушает, – спасется. Он знал это, потому что спасся. Он помнил это, потому что это можно было помнить.

У каждого есть свое предназначение, и тот, кто исполняет его, – живет.

– Тот, кто исполняет предназначение, – живет, – продолжал бормотать в полусне Толенька. Еще одна мантра. Еще одна истина, проверенная на деле.

Он помнил потемневшие глаза рыжей девушки, когда они говорили про годы – двухтысячный и две тысячи двадцатый (это можно было помнить). Там, откуда они пришли, двадцать лет – большой срок. А сколько времени прошло здесь? Толенька бросил подсчеты, когда окончательно осознал свое предназначение. Он жил дальше. Он чувствовал, что состарился, но жизни в его высохшем, посеревшем теле не стало меньше. Серая Мать берегла его, заботилась о нем. И он продолжал исправно выполнять то, для чего был предназначен.

И только правильные мысли ведут к предназначению.

– Только правильные мысли ведут к предназначению…

Мантры повторялись одна за другой, снова и снова. Расслабившись, Толенька погружался в сон, но вечно бодрствующая частичка его разума стояла на страже, не пропуская даже в сны то, что приходило из темных времен, – то, что нельзя было помнить. Эта же частичка отвечала за повторение мантр. Толенька давным-давно выучил их, но все равно повторял.

В его голове должны были быть только правильные мысли.

6

Разобрать услышанное удалось не сразу. Олеся прислонилась ухом к щели и только после этого начала улавливать слова, складывающиеся в тихие, монотонные предложения:

– Тот, кто слушает, – спасется… Тот, кто исполняет предназначение, – живет… Только правильные мысли ведут к предназначению…