Читаем Сэр Гибби полностью

— Мисс Гэлбрайт! — произнесла мисс Кимбл недовольно раздувая ноздри. — Я очень Вами недовольна! Какой пример Вы подаёте всей школе? Уж от Вас–то я никак не ожидала подобной дерзости. Немедленно снимите руку с плеча этого… этого… этого невежи!

Джиневра послушалась, но Гибби остался стоять, как и прежде.

— Немедленно уберите свою руку! — воскликнула мисс Кимбл, рассердившись ещё больше, и начала колотить зонтиком по его руке, лежавшей на плече Джиневры. Гибби, по видимому, принял всё это за забавную шутку и громко рассмеялся.

— Не тревожьтесь, мадам, прошу Вас, — сказал мистер Склейтер, медленно отдуваясь и приходя в себя. Он ещё не совсем был уверен в Гибби и не знал, как лучше всего с ним управляться. — Этого юного… джентльмена зовут сэр Гилберт Гэлбрайт. Он находится под моей опёкой. Сэр Гилберт, познакомьтесь, это мисс Кимбл. Наверное, Вы были хорошо знакомы с её отцом, преподобным Мэтью Кимблом. Он служил в соседнем приходе.

— Ах, вот как! — только и могла произнести воспитательница, в замешательстве опуская зонтик и чувствуя себя ещё более неловко из–за того, что к тому времени их уже окружили остальные девочки, с любопытством прислушиваясь и глядя во все глаза.

Глаза Джиневры тоже расширились от удивления. Потом она опустила взгляд, и на её милых, решительных губах появилась странная улыбка. В одно мгновение она оказалась в настоящей сказке, и теперь никто не мог предсказать, что будет дальше. Её немой мальчик–пастушонок — и вдруг баронет! И что ещё более удивительно, его тоже зовут Гэлбрайт! Наверное, это сон. Последний раз она видела своего немого друга в тот день, когда отец силой увёз её из имения, сразу после того, как Гибби спас ей жизнь. Это было всего несколько недель назад, и вот он стоит перед ней, и его зовут сэр Гилберт Гэлбрайт! Это было удивительно и прекрасно!

— Ах, вот как! — повторила мисс Кимбл, постепенно приходя в себя. — Теперь всё понятно. Это Ваш родственник, мисс Гэлбрайт. Простите, я не поняла сразу. Теперь–то, конечно, всё разъяснилось, но только всё же… я не знаю,.. прямо на улице… Я уверена, Вы меня поймёте, мистер Склейтер. Прошу прощения, сэр Гилберт. Надеюсь, мой зонтик не причинил вам особого вреда!

Гибби снова рассмеялся.

— Благодарю Вас, — сказала мисс Кимбл, всё ещё смущаясь и из–за этого сердясь на саму себя, особенно потому, что рядом стояли её воспитанницы. — Мне было бы очень жаль, если бы Вы пострадали. Так Вы, наверное, приехали поступать в колледж, сэр Гилберт?

Гибби посмотрел на мистера Склейтера.

— Сначала я сам с ним позанимаюсь, — ответил священник.

— Очень рада это слышать. Лучшего учителя ему не найти, — сказала мисс Кимбл. — Пойдёмте, девочки!

И дружелюбно раскланявшись, она прошествовала дальше, ведя за собой послушный хвост учениц и размышляя о том, каким жутким деревенщиной выглядит этот юный… Кто же он? Баронет? Да, скорее всего, баронет; он слишком молод, чтобы быть произведённым в рыцари… Где же, интересно, он воспитывался?

Мистер Склейтер действовал весьма осмотрительно и последовательно. Он мягко, но настойчиво убедил стариков Грантов расстаться с Гибби. Один из местных священников хорошо знал мистера Склейтера и вместе с ним навестил Роберта и Джанет, чтобы рассеять всяческие сомнения в том, что тот на самом деле является законным опекуном мальчика. Здравый смысл подсказал им, что мистер Склейтер вряд ли стал бы утруждаться и брать на себя заботу о брошенном сироте, если бы вся эта история была неправдой. Однако полностью они убедились в этом только тогда, когда священник привёл к ним в дом Фергюса Даффа, чтобы тот подтвердил истинность его уверений и притязаний. Роберту и Джанет было тяжело прощаться со своим Гибби, но как бы горько и грустно им ни было его терять, они ничуть не сомневались, что он никогда их не забудет. Главной трудностью мистера Склейтера был сам Гибби. Сначала он просто смеялся над безумной мыслью о том, что ему придётся куда–то уехать, оставив отца, мать и своих овец. Ему сказали, что на самом деле его зовут сэр Гилберт Гэлбрайт. В ответ он написал на дощечке, что и раньше говорил им об этом, что так оно и было всегда и «какая в этам разницца?» Мистер Склейтер сказал ему, что он не только баронет, но и очень богатый баронет — ну или, поспешно добавил он, будет очень богатым, когда достигнет совершеннолетия.

«Багатые паступают как хатят, — написал на дощечке Гибби. — Я хачу остацца».

Мистер Склейтер поведал ему, что только бедные мальчики могут поступать, как им заблагорассудится, а о богатых мальчиках в этой стране заботится закон для того, чтобы они, когда придёт время, могли пустить в ход свои деньги самым наилучшим образом. Когда Гибби, наконец, убедили, что выбора у него нет и он не может больше жить, как ему вздумается, пока ему не исполнится двадцать один год, он повернулся и посмотрел на Джанет полными слёз глазами. Она тихонько кивнула ему. Он поднялся, вышел из дома, полез наверх, на самую вершину Глашгара и не возвращался домой до полуночи.