Орлы оценивают противника – и, похоже, не впечатляются. Но тут тридцать лучников с криками выбегают из города и становятся рядом со львами. Все население вышло на стены и скандирует. Несколько орлов пятятся. Один из лучников стреляет и попадает в орла – не точное попадание, рана не смертельна, однако орлы оценивают угрозу и тараторят между собой. Один барабанит. Ему никто не отвечает. А потом, словно сговорившись, они поворачиваются, стараются захватить побольше мяса, оглядываясь на мирян и львов, – и убегают к ближайшим горам.

Они достаточно благоразумны, чтобы понять: возможности легкой охоты исчерпаны. Однако они достаточно сообразительны, чтобы запомнить, где нашлась легкая охота. Со временем они вернутся.

Когда окончательно рассветает, миряне пересчитывают своих погибших и оценивают ущерб. Они обнаруживают всего одного выжившего сироту – съежившегося работника.

Погиб тридцать один человек, в том числе немало детей. Не меньше пятидесяти ранены, некоторые – тяжело. Уничтожено много имущества. Сосна оказалась в числе раненых. Она непривычно молчалива.

Понятно, что я убил сирот, что одни люди этого сделать не смогли бы. Они оплакивают свои потери и благодарят меня. Самки стекловаров меня благодарят.

Растения тоже ликуют – и не только ирисы.

– Хитро, – говорит кароб. – Ты обманул животных вредителей до смерти.

– Туда им и дорога, – говорят ананасы. – Плохие животные не нужны.

Апельсины молчат.

Сироты сделали себя ненужными, но это совсем не то, чего мне хотелось. Большая часть стекловаров погибла. Слишком много людей погибли – у каждого было имя, каждый был драгоценным, но больше всего мне будет не хватать Люсиль. Она говорила, что модераторы могут совершать ужасные поступки независимо от того, действуют они правильно или неправильно, – и теперь я это понимаю.

Конечная причина этой ситуации – я сам. Я действовал эгоистично. Я хотел, чтобы стекловары присоединились к нам, мирянам, и помогали нам, но при этом игнорировал собственные сомнения. Я хотел получить больше служебных животных, чтобы город процветал, чтобы когда-нибудь мы смогли отправиться к звездам. И в результате я потерял контроль над происходящим. Я подвел своих животных – и самого себя.

Радужный бамбук создан, чтобы устраивать бойню. Когда пришло время, я смог убивать столь же эффективно, как и мои предки. Я, как и все растения, по природе своей агрессивен. Но в отличие от тюльпана или снежной лианы, я разумен. Я самое большое и могущественное существо на Мире – и самое опасное. И я совершил ошибки, которые не могу исправить.

Но у меня были благие намерения. Я стремился к большему благоденствию для всех. Я собирался создать новую, иную и лучшую жизнь. Я считал, что не повторю прошлого.

Я не сумел.

<p>Бартоломью год 107 – поколение 5</p>

– Воды и солнца, – сказал я и устроился с удобством (по крайней мере, физическим) на стуле в оранжерее.

Ответит ли Стивленд? Он почти не разговаривал после нападения, которое случилось тремя днями раньше, и, если он не ответит, мне самому придется пытаться разрешить ситуацию, а у нас всех и без того хватает забот. Ему следовало бы быть более внимательным. И в то же время именно нам, оставшимся в рабочем состоянии, следовало оберегать разбитых.

Я разложил книги и бумаги. Солнце отразилось от обломанных краев купола из стеклянных блоков: дыра небольшая, но ее оказалось достаточно, чтобы превратить оранжерею в совершенно иное, неуютное помещение. На улицах обломки стекла и черепки керамики все еще валялись на перекрестках и в палисадниках, а несколько домов превратились в выжженные коробки, воняющие дымом. Все койки клиники были заняты.

Я закрыл глаза, прислушиваясь к невеселым голосам на улице, в том числе и фырканью и свисту стекловского. Всего три дня назад весь город был в разрухе. С тех пор мы успели похоронить мертвых и постарались возобновить нормальную жизнь, но все еще носили старую одежду в знак траура. Тротуары были в пятнах крови. Полное восстановление займет годы.

На улице пронзительно заверещал стекловар. На мгновение я вернулся в ту ночь: Беллона выкрикивает приказы, на меня несутся основные, Люсиль умоляет… Нет, нельзя. Я распахнул глаза. Меня ждет работа.

Мне не хотелось брать на себя обязанности адвоката Стивленда, но кто-то ведь должен был защищать его на назначенном судебном слушании, и я на эту роль подходил лучше всех. Мне больше всех хотелось нанести Сосне поражение. Но для этого ему надо сотрудничать, говорить со мной.