Читаем Семибоярщина полностью

И хотя тщеславное заблуждение это и скороспелый вывод поляков лишены были основания, но вообще-то Московское государство действительно было на краю гибели: оплот Москвы — Смоленск после упорной защиты пал: полусожженной, разграбленной столицей владели поляки; Великий Новгород с пригородами Ямой, Копорьем, Ладогой, Тихвином, Руссой, Торжком, Торопцом и Устюгом сдались шведам и призывали царствовать шведского королевича; Псковскую землю разорило войско литовского гетмана Ходкевича, и, наконец, в городе объявился, опять под видом Дмитрия, новый «вор», какой-то проходимец Сидорка (по иным известиям, беглый московский дьякон Матвей), который в декабре был торжественно признан псковичами царем, а в Коломне рос «царевич Иван», которого Марина и забиравший все большую власть Заруцкий собирались посадить на московский престол.

Над Русской землей, охваченной бедами и напастями, измученной раздорами и вконец разоренной, нависли мрачные, зловещие тучи. Народ исстрадался, и страдания его дошли до последнего предела. Жизнь превратилась в гнетущее томление. К тому же после сильного неурожая наступил повсюду голод. «И бысть тогда такое лютое время Божия гнева, — говорит летописец, — что люди не чаяли впредь спасения себе. Чуть не вся земля Русская опустела; и прозвали старики наши это лютое время — лихолетье, потому что тогда была на Русскую землю такая беда, какой не бывало от начала мира. Но Господь услышал молитвы людей своих, возопивших к Нему великим гласом о еже избавится им от лютых скорбей, и послал к. ним ангела Своего, да умирить всю землю и соймет тягость со всех людей своих».

Как не раз бывало в тяжких случаях государственной жизни, русский народ и теперь спасла вера и внушенное ею непреложное, нерассуждающее, горячее убеждение в милосердии и помощи Бога. В сущности все грамоты, рассылавшиеся с начала Смутного времени патриархом Гермогеном, а после заточения и мученической смерти его от голода в тяжкой неволе (17 февраля 1612 г.) другим вдохновенным молитвенником и «стояльщиком» за Русь — Троицким архимандритом Дионисием, а также грамоты Прокопия Ляпунова и Авраамия Палицына — все они обращались главным образом к религиозному чувству народа, пробуждали в нем стремление к молитве, к защите православных святынь от осквернения их иноземцами. Огромное значение этих призывных грамот было двоякое: они способствовали и постепенному сбору защитников под Москвой и подготовили народ к мощному всеобщему духовному сдвигу, к единодушию, под влиянием которого вся Русская земля должна была подняться, как один человек, для отражения врага. И когда, под влиянием грамот, религиозное настроение народа поднялось до высшего предела, стали совершаться чудеса, отдельным лицам были видения, слова, которые принимались за проявление воли Бога, отвернувшегося от народа русского за тяжкие грехи, им содеянные, и теперь вновь возвращавшего ему Свое благоволение. Духовный восторг охватил русский народ, и возникла в нем могучая вера, что с помощью Бога враг будет теперь покорен и мирная жизнь снова вернется в страну, истерзанную бедами Смутного времени.