Не отрываясь от нее ни на секунду, Завязин заказал бутылку пива и сместился ближе к условленному месту. Она ждала его: не прошло и двух минут, как взгляды их встретились. Больше она ни разу не посмотрела в его сторону, но Завязину казалось, что с этого мгновения она танцевала только для него одного.

Ее танец завораживал Завязина. Каждое ее движение, каждый изгиб, каждая частичка тела казались ему сейчас чем-то невероятным, недосягаемым, недоступным, и в то же время все это было ему очень близко, знакомо – было его. Завязин видел, с каким вожделением смотрели на нее мужчины, и в душе у него все ликовало от сладостного сознания обладания ею. И если все эти мужчины созерцали только невероятно волнующий танец умопомрачительной в своей сексуальности девушки, то для него этот танец был неотделим от ее личности: помимо движений тела он видел в нем ее чувства, ее эмоции, видел ее душу. Он забыл в эти мгновения обо всем. Только ее он ждал, и это ожидание будоражило его сознание, волновало так, как, пожалуй, мало что во всей жизни.

Когда танец закончился, Завязин взял цветы, сделал глоток пива из бутылки, к которой за все это время ни разу даже не притронулся, и направился к выходу. Она не хотела, чтобы они встречались в клубе, и поэтому он всегда ожидал ее на улице.

Завязин стоял на повороте в проулок, в котором располагался служебный вход в клуб. Дверь открылась, и появилась она: молодая, цветущая и, как всегда при встречах с ним, счастливая.

– Красные розы, – заметила она с улыбкой, когда Завязин протянул ей букет.

– Тебе они, наверное, уже надоели?

– Нет, – взяв цветы, улыбнулась она еще радостней. – Мне очень приятно.

Глава XII

Детство Глеба Завязина, сколько он себя помнил, прошло в разъездах. Отец его был крановщиком, и семья моталась по всему Союзу, от Риги и до Дальнего Востока, пытаясь захватить затухающие уже к тому времени стройки, на которых он мог бы побольше заработать. Мать же, имевшая за плечами только среднее образование да трехмесячные курсы медсестер, сопровождая мужа в его путешествиях по стране, занималась в основном тем, что подрабатывала в местных больницах на полставки или просто сидела дома, если не могла найти ничего подходящего.

Двух лет не проходило, чтобы семья не перебиралась в новый город, как правило, за тысячи километров от прежнего своего места жительства. Завязин по-разному переживал переезды: иногда он легко и быстро вливался в новый коллектив сверстников в детском саду, позже – в школе; чаще же так и не мог сойтись ни с кем, но уже с ранних лет обладая впечатляющим своей мощью телосложением, значительно выделяющим его среди одногодок, изгоем никогда не был, и если и держался особняком, то неизменно сохраняя независимость и чувство собственного достоинства. Он был единственным ребенком в семье, и, оказавшись на новом месте, родители всегда старались определить его в какой-нибудь кружок, чтобы мальчик не сидел дома с матерью. В разные периоды своего детства Завязин посещал секции шахмат, карате, плавания, хоккея на коньках, рисования, но хотя и достиг кое-где даже довольно приличного любительского уровня, так особенно ничем и не увлекся. Отчасти причиной этому были постоянные переезды, отчасти – то, что ни одно из занятий по-настоящему его не захватило.

Отец Завязина был высококвалифицированным рабочим, настоящим профессионалом, и со своим неоконченным средне-специальным образованием получал больше, чем работающие на тех же объектах инженеры. Деньги у него были всегда, и всегда в необходимом количестве; обладая к тому же впечатляющей наружностью статного красавца, он представлял собой уверенного в себе самодостаточного мужчину и, когда Завязину было семнадцать лет, покинул семью, оставив их с матерью вдвоем в N-ске.

Спустя несколько месяцев после того, как ушел отец, Завязин окончил школу, и его призвали в армию. Добросовестно отслужив положенный срок, он получил звание старшины, а по возвращении сумел поступить в университет на факультет городского строительства. Учеба давалась ему легко, но вскоре Советский Союз развалился, все стройки заморозили, и Завязин решил перевестись на ставший более востребованным юридический факультет. Однако, не отучившись на новой специальности и двух семестров, окончательно разочаровался в высшем образовании и оставил институт.

Уйдя из университета, Завязин занялся бизнесом. К тому времени он жил отдельно от матери, имел несколько единомышленников из числа бывших сокурсников и даже маленький капитал, который успел накопить, подрабатывая охранником. На эти деньги он приобрел инструмент и стал вместе с товарищами заниматься сборкой мебели на дому. Дело пошло: клиентов было много, и фирма приносила неплохую прибыль. Завязин встал на ноги, переехал из малосемейного общежития, где снимал комнату, в нормальную квартиру, а затем и женился.