Читаем Семеро против Ривза полностью

Пока мистер Ривз развлекал таким образом больную, она во время одной из пауз воспользовалась благоприятно сложившейся обстановкой, чтобы заручиться обещанием супруга дать ей денег на приобретение туалетов для кроудеровских приемов. Мистер Ривз, обеспокоенный постигшим жену несчастьем, дал обещание с легкой душой. Миссис Ривз подумала было, не попросить ли сейчас денег и для Энси, однако решила воздержаться. Это она сделает после того, как Энси отвезет ее и Марсель на яхту к Кроудерам. Миссис Ривз начинала мало-помалу постигать некоторые тонкости светской жизни.


Наутро, подавая в спальню завтрак, официант принес небольшое письмецо. Барон де Гольбах просит миссис Ривз принять его заверения в совершенном почтении и выражает надежду, что этот злосчастный случай не нанес ей слишком тяжких телесных повреждений. Барон вполне отдает себе отчет в том, сколь необычен столь ранний визит, но уповает на то, что обуревающая его тревога о здоровье благородной дамы послужит достаточным тому извинением, а угнетающий его страх будет развеян хотя бы крошечной запиской. Барон питает также надежду, что ему будет дозволено засвидетельствовать свое почтение мадам Ривз и ее уважаемому супругу при более благоприятных обстоятельствах.

До крайности польщенная, если не сказать обольщенная, миссис Ривз просила передать барону на словах тысячу благодарностей за его любезность.

На следующий день в самом начале двенадцатого — что ни говори, мистер Ривз стал слишком засиживаться за утренним завтраком в эти жаркие дни — мистер и миссис Ривз вышли из отеля вдвоем. Какой-то мужчина, с терпеливым упорством, свойственным нищете, наблюдавший за подъездом отеля, поднялся со скамейки и, держась на почтительном расстоянии, последовал за ними.

Мистер и миссис Ривз направились в контору Кука, чтобы взять деньги на туалеты для кроудеровских приемов.

Мужчина вошел туда же следом за ними, сделал при виде миссис Ривз удивленное лицо, затем приподнял шляпу, отвесил низкий поклон и осведомился о ее здоровье.

Это был барон.

Мистер Ривз тем временем занимался своим делом возле кассы. Потом, держа в руках десять тысячефранковых билетов, он возвратился к миссис Ривз и протянул их ей, не обратив ни малейшего внимания на стоявшего рядом незнакомца.

— Ну вот, мамочка, — произнес он. — Теперь попробуй сказать, что я ничего для тебя не делаю.

Миссис Ривз молча спрятала деньги в сумочку и представила мужу барона. Барон был в восторге, что ему наконец довелось познакомиться с мистером Ривзом. Мистер Ривз поблагодарил барона за проявленную им заботу о миссис Ривз. Барон сказал, что об этих пустяках не стоит даже вспоминать; оказать помощь такой очаровательной даме было для него самым приятным долгом. Миссис Ривз пригласила барона отобедать с ними на следующий день. Барон был восхищен, очарован и тут же, в свою очередь, предложил, не выпить ли им пока что… стаканчик аперитива?

Мистер Ривз отказался. Ему не понравился этот барон — он был похож на проходимца; казалось, он может подставить подножку, а потом попросить у вас полкроны за то, что помог вам встать. Метнув на мужа негодующий взгляд, миссис Ривз приняла приглашение. Подумать только, так грубо обойтись с бароном! Мистер Ривз промычал свое «хм» и, распрощавшись с супругой и бароном у выхода из конторы Кука, отправился пить свой аперитив один. Все эти бароны были мистеру Ривзу совершенно ни к чему. Вот если бы сюда старину Джо Саймонса…


Было около часу, когда мистер Ривз — он решительно настаивал на соблюдении режима даже во Франции — поднялся к себе в спальню, чтобы умыться перед ленчем. К полному своему ужасу, он обнаружил там миссис Ривз, в горьких рыданиях распростертую ничком на постели.

— Вот те раз! — воскликнул мистер Ривз. — Что случилось опять? Коленка разболелась?

Миссис Ривз подняла опухшее от слез лицо, бросила на мужа исполненный отчаяния взгляд, покачала головой и снова с рыданиями уткнулась в подушку. Мистер Ривз на цыпочках приблизился к постели, словно к одру тяжелобольного, и осторожно погладил жену по голове.

— Полно, полно! — нежно пробормотал он. — Ну зачем так расстраиваться. Сердце у меня переворачивается, когда ты плачешь. Скажи, что случилось?

Миссис Ривз подняла голову.

— Не могу! — трагически произнесла она. — Это слишком ужасно.

И снова уткнулась лицом в подушку.

Мистер Ривз продолжал гладить ее по голове; лицо его приняло испуганно-жалобное выражение. Он совершенно не выносил женских слез. Создавая женщину, Природа преследовала две цели: во-первых, продолжение рода человеческого и, во-вторых, проявление заботы об ушедших на покой дельцах, исходя из чисто экономических соображений, целиком отвечающих интересам женщин. Мистер Ривз не питал ни малейших иллюзий на этот счет. Женщина может плакать, а мужчина должен платить.

— Ну, полно, полно, — повторил он снова. — Этак не годится. Успокойся, оденься и давай спустимся вниз. Пора уже кушать.

— Я не хочу кушать, — горестно всхлипнула миссис Ривз.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Аламут (ЛП)
Аламут (ЛП)

"При самом близоруком прочтении "Аламута", - пишет переводчик Майкл Биггинс в своем послесловии к этому изданию, - могут укрепиться некоторые стереотипные представления о Ближнем Востоке как об исключительном доме фанатиков и беспрекословных фундаменталистов... Но внимательные читатели должны уходить от "Аламута" совсем с другим ощущением".   Публикуя эту книгу, мы стремимся разрушить ненавистные стереотипы, а не укрепить их. Что мы отмечаем в "Аламуте", так это то, как автор показывает, что любой идеологией может манипулировать харизматичный лидер и превращать индивидуальные убеждения в фанатизм. Аламут можно рассматривать как аргумент против систем верований, которые лишают человека способности действовать и мыслить нравственно. Основные выводы из истории Хасана ибн Саббаха заключаются не в том, что ислам или религия по своей сути предрасполагают к терроризму, а в том, что любая идеология, будь то религиозная, националистическая или иная, может быть использована в драматических и опасных целях. Действительно, "Аламут" был написан в ответ на европейский политический климат 1938 года, когда на континенте набирали силу тоталитарные силы.   Мы надеемся, что мысли, убеждения и мотивы этих персонажей не воспринимаются как представление ислама или как доказательство того, что ислам потворствует насилию или террористам-самоубийцам. Доктрины, представленные в этой книге, включая высший девиз исмаилитов "Ничто не истинно, все дозволено", не соответствуют убеждениям большинства мусульман на протяжении веков, а скорее относительно небольшой секты.   Именно в таком духе мы предлагаем вам наше издание этой книги. Мы надеемся, что вы прочтете и оцените ее по достоинству.    

Владимир Бартол

Проза / Историческая проза