Читаем Семейные хроники полностью

При коллективизации сельского хозяйства развернулась ликвидация единоличных хозяйств зажиточных крестьян, то есть кулачества как класса. Но было допущено нарушение ленинских принципов добровольности колхозного строительства (коллективного ведения хозяйства). Власть в округе ужесточила отношение к крестьянству еще в 1927 году, когда в результате недорода в Оренбуржье было получено более чем втрое меньше товарного хлеба (80 тыс. тонн вместо 256, как в 1926 году). Чрезвычайные меры привели к тому, что крестьяне стали сокращать посевы, тем более что существовал риск причисления к кулакам. Распространились обыски крестьянских дворов и амбаров, была запрещена торговля хлебом, зерно по дороге на рынок конфисковывалось. Все эти действия демонстрировали явный отход от политики НЭПа и возвращение к порядкам 1919 года. Кроме того, началось насильственное распространение облигаций государственного займа, отказывающихся их выкупать арестовывали. Репрессии по отношению к крестьянам еще более усилились после партийных решений о переходе к сплошной коллективизации. В мае 1930 года на самом пике сплошной коллективизации число раскулаченных в Оренбуржье составило 6160 крестьянских дворов (более 15 тыс. человек), или 3,9 % от общего числа крестьянских хозяйств.

Все это вызвало серьезное недовольство значительной массы крестьянства, обусловило отлив от колхозов, который за несколько месяцев 1930 года составил 30 % состава колхозников Оренбуржья. Кулачество, воспользовавшись этим, подбивало крестьян на убой скота, его поголовье резко сократилось. В результате даже к 1934 году поголовье крупного рогатого скота в Оренбургской области было меньше, чем в 1913 году, а поголовье овец не составляло и третьей части от довоенного периода в 1913 году.

В 1932 году урожайность зерновых в Оренбуржье была чрезвычайно низкой — только 2–2,5 центнера с гектара. Неурожай, при том, что вывоз зерна за границу не сократился, привел к голоду, что заставило принять срочные меры для укрепления колхозного строя, улучшения организации труда. Но и 1933 год в Оренбуржье снова был недородным, в среднем с гектара собрали по 3–4 центнера. Отличный урожай в Оренбуржье был получен только в 1935 году. И в том же году коллективизация в области достигла 91,7 %.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Русская печь
Русская печь

Печное искусство — особый вид народного творчества, имеющий богатые традиции и приемы. «Печь нам мать родная», — говорил русский народ испокон веков. Ведь с ее помощью не только топились деревенские избы и городские усадьбы — в печи готовили пищу, на ней лечились и спали, о ней слагали легенды и сказки.Книга расскажет о том, как устроена обычная или усовершенствованная русская печь и из каких основных частей она состоит, как самому изготовить материалы для кладки и сложить печь, как сушить ее и декорировать, заготовлять дрова и разводить огонь, готовить в ней пищу и печь хлеб, коптить рыбу и обжигать глиняные изделия.Если вы хотите своими руками сложить печь в загородном доме или на даче, подробное описание устройства и кладки подскажет, как это сделать правильно, а масса прекрасных иллюстраций поможет представить все воочию.

Геннадий Яковлевич Федотов , Владимир Арсентьевич Ситников , Геннадий Федотов

Биографии и Мемуары / Хобби и ремесла / Проза для детей / Дом и досуг / Документальное
Моя борьба
Моя борьба

"Моя борьба" - история на автобиографической основе, рассказанная от третьего лица с органическими пассажами из дневника Певицы ночного кабаре Парижа, главного персонажа романа, и ее прозаическими зарисовками фантасмагорической фикции, которую она пишет пытаясь стать писателем.Странности парижской жизни, увиденной глазами не туриста, встречи с "перемещенными лицами" со всего мира, "феллинические" сценки русского кабаре столицы и его знаменитостей, рок-н-ролл как он есть на самом деле - составляют жизнь и борьбу главного персонажа романа, непризнанного художника, современной женщины восьмидесятых, одиночки.Не составит большого труда узнать Лимонова в портрете писателя. Романтический и "дикий", мальчиковый и отважный, он проходит через текст, чтобы в конце концов соединиться с певицей в одной из финальных сцен-фантасмагорий. Роман тем не менее не "'заклинивается" на жизни Эдуарда Лимонова. Перед нами скорее картина восьмидесятых годов Парижа, написанная от лица человека. проведшего половину своей жизни за границей. Неожиданные и "крутые" порой суждения, черный и жестокий юмор, поэтические предчувствия рассказчицы - певицы-писателя рисуют картину меняющейся эпохи.

Александр Снегирев , Елизавета Евгеньевна Слесарева , Адольф Гитлер , Наталия Георгиевна Медведева , Дмитрий Юрьевич Носов

Биографии и Мемуары / Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза / Спорт