Читаем Семь звезд полностью

Скоби был готов годами прозябать в этой тихой заводи на западе страны, прежде чем Дерек Лич предложит ему подключиться к бешено вращающемуся динамо "Кометы". Отчаянно требовалась "лошадка" — сюжет, "оседлав" который, репортер смог бы домчаться до финишной черты.

В принципе коллектив в "Вестнике" сложился нормальный. Единственной странностью, над которой не смели шутить в присутствии Гарри, была страсть главного редактора к сюжетам о герл-скаутах. На первой странице любого выпуска непременно красовалась фотография какой-нибудь чумазой феи с косичкой в момент совершения акта благотворительности.

Не так давно Скоби добился повышения: с именин и школьных пантомим он перешел на криминал. "Криминалом" в этом городке именовались разбитые окна в баре, пропавшие велосипедные насосы и украденные из сада яблоки. Когда возле города показалась одна из групп религиозной организации "Новая Эра", Скоби решил было, что это и есть его "лошадка", однако полиция без всякого шума отправила путешественников в болотистую пустошь.

— Самое время выпить чашечку "Рози Ли"! — провозгласил редактор, закончив передовую о муниципальных автомобильных стоянках, и оглянулся вокруг, желая найти человека, которого можно было бы подрядить заваривать чай.

Скоби отпустил резинки, и они щелкнули, ужалив его за пальцы.

— Иайн, — сказал Гарри, нарочито выговаривая лишнее "й". — Не соблаговолите ли позаботиться о чайнике?

У Скоби зазвонил телефон.

— Важный звонок, Гарри!

Он поднял трубку. На самом деле звонок вряд ли предвещал что-либо интересное. Еще одна корова, застрявшая в канаве. Или попытка навязать городу в побратимы потрепанную войной груду булыжника в бывшем Советском Союзе. Или отмененный концерт- карнавал…

Это был полицейский Грег Данфи, который не раз уже выпивал за счет Скоби. Обоим нравилось притворяться, будто Скоби — журналист, а Данфи — ценный источник информации.

— У меня кое-что есть, — сказал Данфи.

По отсутствию вступительного "когда-же-мы-сыграем-в-кегли-и-как-следует-надеремся?" репортер с уверенностью мог сказать, что произошло нечто такое, к чему Данфи отнесся очень даже серьезно. Скоби уловил еле слышное ржание дикой "лошадки", которую ему предстояло заарканить, укротить и отвести в редакцию "Кометы".

Ту машину, ничем не примечательную белую "хонду", Скоби нашел на расстоянии около двух миль от границы города по Экельзойской дороге. Выглядела она не разбитой, а просто неудачно припаркованной. Капот машины нависал над дорожной канавой, передние колеса утонули в грязи. Мотоцикл Данфи был прислонен к телефонной будке, а сам полицейский стоял возле автомобиля. Девушка же сидела на траве, будто расположившись на пикник.

Еще до того, как "стукнуть" Скоби, Данфи наверняка связался по рации с полицейским участком — все-таки требовалось гораздо больше пинт пива, чтобы достичь той степени преданности, при которой полицейский звонит сначала репортеру, а потом уже своему сержанту, — однако Скоби оказался на месте раньше.

Он припарковал "шкоду" — собственность "Вестника" — и вылез наружу. Увидев его, Данфи чуть не запрыгал от радости. Констебль был совершенно не в своей тарелке.

— Иан, следи за этой девчонкой.

Девушке не исполнилось еще и двадцати. Белое платье, светлые волосы заколоты назад. Симпатичная, но не сексуальная. Вполне здоровая. Гарри с удовольствием снял бы ее в костюме герл-скаута.

Данфи поскакал к кустам — полицейскому необходимо было справить нужду. Скоби взглянул на девушку, а потом на машину.

— Я вела осторожно. Просто свернула в сторону, чтобы объехать кролика.

Рядом со "шкодой" Скоби остановилась полицейская машина с пронзительно воющей сиреной. Приказав водителю заглушить ее, подошел сержант Слоумен. При виде Скоби он не слишком обрадовался.

Из кустов вернулся Данфи с блаженной улыбкой облегчения — и тут же побелел от ужаса, сообразив, что сержант приехал в тот момент, когда его не было на месте происшествия.

— Ты, — Слоумен ткнул пальцем в Скоби, — поезжай домой.

Скоби вытащил карточку журналиста.

— Здесь не написано "Никогда не попадет в тюрягу", — многозначительно предупредил сержант.

Репортер сделал шаг назад, не более. Слоумен остановился возле девушки и стал обдумывать ситуацию.

Скоби вспомнил, кто она — медсестра в общеобразовательной школе Эш-Гроув, как-то раз он брал у нее интервью по поводу слухов об эпидемии вшей. Девушку звали Элизабет Ятманн.

— Где остальные, Элизабет? — спросил Слоумен.

Она молчала.

Водитель Слоумена принялся копаться в машине Элизабет. Он открыл дверцу, и из машины выпал спеленатый сверток. Из одеяла высунулось белое лицо. Сверток был похож на большого грудного ребенка.

Водителю стало плохо.

— Где остальные, Элизабет?

"Хонду" взяли в кольцо полицейские машины, дорогу перекрыли в обоих направлениях, поставили знаки объезда. Слоумен настолько быстро создал кордон, что Скоби оказался внутри него, а не снаружи. Не желая признавать свою ошибку, сержант (который тоже чувствовал себя не в своей тарелке) позволил ему находиться рядом с условием, что журналист не будет попадаться под ноги.