– А что значит «почти из милиции»?

Я глубокомысленно промолчал. Не давая девушке повторить вопрос, я кивнул ей на «девятку»:

– Садитесь, будем разворачиваться.

– А куда мы поедем? – настороженно спросила она.

– Для начала я отвезу вас ближе к поселку. А там разберемся.

Проблема должна была разрешиться сама собой. Теперь я был уверен, что если у девушки рыльце в пушку, то она постарается избавиться от моих услуг. Вероятнее всего, она под каким-нибудь предлогом распрощается со мной в поселке. Мне останется лишь пожелать ей удачи и продолжить прерванный путь.

«Не зли людей, не делай им добро!» – подумал я, преодолевая заснеженный бурелом. Мы тронулись в обратный путь. Я думал о том, что мой маршрут с высоты птичьего полета должен напоминать заячьи петли. Сколько раз за сегодняшний вечер мне приходилось менять направление – один черт знает. Но я уже не нервничал и никуда не торопился. Встреча со странной дамой, которая возит у себя под сиденьем пистолет (если не ошибаюсь, эта штучка здорово смахивала на американский «стерлинг»), вызвала у меня что-то отдаленно напоминающее любопытство. Я не форсировал события, не провоцировал девушку на откровение и саморазоблачение, но и не гасил интригу. Я балансировал на незримой черте и чувствовал себя в роли зрителя: на экранные события не влияю, но все-таки из кинозала не ухожу.

ГЛАВА 3

ЖАЖДА КРОВИ

Когда между деревьев стали проглядывать редкие желтые огни дачного поселка, «девятка» послала мне в спину пучок света. Я остановился. Девушка больше не подавала признаков жизни, и я понял, что она хотела одного: чтобы я остановился – ни больше ни меньше.

Я подошел к машине и открыл дверцу. Моим глазам предстало жалкое, продрогшее донельзя бледное существо в заиндевевших от дыхания очках. Я не мог представить даже абстрактно, что она способна убить меня – такого большого, теплого и сильного.

– Спасибо, – произнесла девушка и вымученно улыбнулась. – Езжайте. Я как-нибудь сама разберусь…

Кино грозило закончиться банальнейшей сценой. Что значит «езжайте»? А ради чего, спрашивается, я потратил целых полтора часа?

– Ну вот что, – с властной заботливостью, которую так любят женщины, сказал я. – Идите ко мне в машину и погрейтесь.

Девушка беспрекословно подчинилась и стала вылезать из своего ледяного склепа. От холода у нее даже дрожал подбородок. Длинные полы шубы мешали ей, она наступала на них и вполголоса ругалась:

– Ненавижу эту шубу! Я в ней как медведица…

Я усадил ее на переднее сиденье, врубил отопитель на полную мощь и направил ей под ноги струю горячего воздуха.

Делая вид, что вожусь с тросом, я не преминул снова заглянуть под водительское сиденье «девятки». Лежит, родимый, как лежал. Я натянул на руки перчатки и взял пистолет в руки. Да, это действительно был «стерлинг» – достаточно редкий для наших краев и вполне серьезный пистолет из прекрасной нержавеющей стали. Раз дамочка не прихватила его с собой, значит, меня не боится, моим джипом не интересуется и убивать меня, по всей видимости, не собирается. Я отстегнул короткий магазин. В тусклом свете блеснул ряд полированных патронов. Пять штук. Обойма рассчитана на шесть, но еще одного для полного комплекта у дамочки, видимо, не оказалось. Или, не дай бог, уже израсходовала на какие-нибудь нужды…

Я сунул пистолет на место, убеждая себя, что слишком много внимания уделяю пистолету. Правильно эта сосулька делает, что возит его с собой. Времена теперь такие, что все аргументы, кроме оружия, не имеют силы. А она сунула под сиденье «стерлинг» и спокойно разъезжает ночью по дремучему лесу, не боясь голосовать и останавливать попутки. И мне бы тоже пора обзавестись пушкой, да вот только к моим аппетитам на оружие ни один закон не приложишь.

Я вернулся в машину.

Девушка сидела неподвижно, глаза ее были прикрыты. У меня появилась возможность рассмотреть ее как следует. Что-то среднее между английской гувернанткой и привокзальной продавщицей чебуреков. Стандартное малозапоминающееся лицо с тонкими губами, остреньким носиком, какое с одинаковым успехом можно назвать милым и непривлекательным, тонким и аляповатым. Ей лет двадцать пять или тридцать? Замужем или нет? Она работает продавщицей косметики на рынке или секретаршей в богатом офисе? На все эти вопросы я мог дать утвердительный ответ с равной степенью вероятности.

Я достал из ящика плоскую стальную фляжку, потряс ее, определяя количество в ней коньяка, и протянул девушке.

– Выпейте.

Она открыла глаза, взяла флягу и пригубила. Но мне показалось, что она не выпила, а лишь сымитировала.

– Это ужасно, – произнесла она, возвращая мне флягу. – Я пью с шести вечера. На меня спиртное уже не действует и страшно болит голова… Что это?

– Коньяк.

– Коньяк? – искренне удивилась она, глядя на фляжку, как на «утку», которую подкладывают под больного. – Не похоже. Я когда-то пила коньяк. У него совсем другой вкус. Более кислый, что ли?

– По-моему, вы путаете коньяк с клюквенным морсом, – предположил я. – Значит, вы возвращались с праздничного ужина?