Читаем Семь стихий полностью

- Нет, Андрей, не уважаешь ты жанр научного предвидения. Тебе бы в физики ненадолго податься. Образование пополнить.

- Смеешься?

- Нет. Хотел, да вдруг раздумал. Какая от этого мне корысть?

- Ну то-то. А то бы не сказал...

- Не удержался бы!

- Ей-богу, не сказал бы. Промолчал.

- Все зависит от того, что ты собирался сказать. Если про "Гондвану", то поздно, я сам знаю. Молчи себе на здоровье.

- Знаешь, да не все. К тебе тут приходили.

- Кто?

- Старичище один.

- Энно, значит. Куда они теперь?

- Пока стоят здесь. Говорит, скоро к Берегу Солнца.

- Пойду с ними. Похлопочи, чтоб отпустили.

- Ты уж совсем туда перебирайся, что ли.

- Это мысль. Ты иногда рассуждаешь, как взрослый.

- Это лучше убеждает таких, как ты.

- Ты на настоящем корабле плавал?

- Зачем? Есть эли и полная связь.

- Да. О вкусах не спорят... Я пошел.

- На "Гондвану"?

- Нет. Сегодня на ночь забегу дамой, а завтра - в редакцию.

- Тогда до встречи.

- До завтра.

Было тихо, хорошо, солнечно. Близился вечер. Я вспомнил прошлогодние прогулки и улетел в тайгу. За тридевять земель. На это ушло полчаса. Забрался в незнакомое место, искупался в озере. Поспевали ягоды, было много грибов, плескалась рыба. На песчаном плесе по щекам мягко били плюшевые верхушки рогоза. В широкий ручей зашла стая форели, я гонялся за рыбой. Стало весело. Как рукой сняло усталость. Для того и жить теперь, чтобы забывать, что было раньше, - и от этой мысли меня не покоробило. Память - это след огня на стекле эля, но не сам огонь.

Под рифмы стихов и звон ветра я побежал на вершину холма. Строчки путались в голове, я захлебывался ими и начинал другие, новые, чтобы и их отвергнуть через минуту.

Незабываемо солнце, если оно висит над холмом - большой красный шар. Теплый-теплый. Лучше, чтобы на вершине была редкая трава, сухая земля, чтобы бегали муравьи и стрекотали серые кузнечики. Тогда один час стоит целого дня.

На этот раз мое желание исполнилось. Холм был именно таким.

Я наблюдал, как опускался желтый лучистый шар, и подставлял ему ладони, и чувствовал, как тепло пронизывает меня. Вокруг сияние, даже под ногами. Золотые и серебряные нити паутины и сухой травы, вдали зеркало воды, гранитная влажная скала у ручья, брызги.

Я лежал на спине. Трава не закрывала меня от лучей. Они все равно грели лицо и руки. Иногда тревожил тишину несказанного вечера смятый крыльями птиц воздух - слышалось как будто бы движение спешившего зверя, его частые хищные вздохи - это крылья быстрых стрижей на поворотах резали предзакатную синь. Я уснул.

Какая-то тревога разбудила меня. Я спохватился: не потерял ли я подаренный Валентиной приемник - вещицу совсем крохотную, которую я носил вместо брелока? Прямо перед мной, над самым горизонтом, горело красное солнце. Пылающий тревожный закат... От солнца исходило последнее слабое тепло, впервые видел его таким большим... как будто расстояние до него сократилось, и потому даже остывающий шар еще грел. Я встал на колени и шарил в траве. Темнело. Тревога не покидала меня. "Жаль, - думал я, - как же так получилось?"

Я разворошил муравейник у старого пня, где муравьи прорыли ходы среди сухих корней... Напрасно.

Я беспомощно озирался по сторонам. Спустился в лощину, стараясь идти той же дорогой, какой шел сюда. Перебирал звонкие трубки камыша у студеного ручья, резал руки осокой. Подарок Валентины исчез. Солнце закатилось. Я умылся. Холм стал сумрачным, я еще различал то место с примятой травой, где лежал. Побрел к элю широкой просекой, открывшейся среди деревьев. Нашел эль, добрался домой. На столе увидел брелок, подаренный Валентиной. Я забыл его утром взять с собой.

ЗДРАВСТВУЙ, "ГОНДВАНА"!

Полдень. Солнце. В километре от меня покачивалась "Гондвана". Но так лишь казалось - ленивые пологие волны обтекали ее борта, теплое марево укачивало ее, и глаза мои беспомощно искали точку опоры у зыбкого окоема.

Я ждал Энно. Мы договорились встретиться в полдень, но он опаздывал, и я поглядывал в ту сторону, где высился над водой корабль. Наконец черная точка... Лодка, шлюпка, каноэ, проа, плот, индейская пирога или долбленка. Только не эль. Я успокоился: все было в порядке. Вошел в воду и лег на спину. У меня еще было время.

Пассажирский терраплан с выпуклыми стеклами бежал над морским берегом на фоне сосен и пихт. И в это мгновение запомнились: спокойные волны, аромат смол, серая галька, тишина.

...Мы обнялись. Я оделся и забрался в каноэ. Традиционная морская прогулка, и вот - "Гондвана".

У самого борта стоит и улыбается Соолли.

В прошлом году на Байкале она встретила Янкова. И теперь он прилетал сюда на эле, как когда-то я. Она верила, что он скоро переберется на корабль. Навсегда. Я не стал ее разочаровывать.

Что она делала на Байкале?.. О, это интересно. Что я знаю о живой воде?.. Все. Пусть поверит мне или проверит. Последнее?.. Ну что ж, я могу правдиво, без преувеличений рассказать, как все произошло...