Читаем Семь стихий полностью

Подвижная затемняющая шторка позволила выяснить вот что: инфузории пугались не темноты, не тени, они поворачивали с того места, где прежде была тень. Они реагировали на следы испытанного удара, оставленные ими самими, в том месте, где он их настиг. Это и есть внешняя память. Отсюда Соолли тянула зыбкий мосток к активности клеток. Будто бы выключить память - значит наполовину решить проблему бессмертия. Все на том же, конечно, на клеточном уровне.

...Через несколько минут я услышал голоса, смех и понял, что заблудился. Холл, где собрались гости, был рядом. Перегородка отделяла его от лаборатории Соолли. Я ни за что не нашел бы выход, искусно задрапированный, если бы передо мной вдруг не предстала она сама, не взяла за руку и не вывела из закоулков, приблизивших было меня к решению загадки бессмертия.

Я растерялся. Яркий свет слепил. Было шумно. Подошла Валентина. Все стало на свои места.

- Она красива, правда? - медленно проговорила Валентина, кивнув в сторону Соолли. И отвела глаза.

- Чем она тебе приглянулась?

Валентина порозовела.

- Просто я попробовала угадать... Жить бы ей во времена караванных троп, мускуса, солнцеликих невольниц и златотканых ковров. Я не могу ей возражать: только слушаю и делаю, что она говорит. Наверное, я еще нескладная девчонка по сравнению с ней.

- Она мне тоже нравится.

- Видишь, я угадала.

- Стоит девица Катерина, что твоя красная машина. Разодетая, разубранная, как ряженая суженая! Это о ней. Так я вижу.

- По-твоему, она такая?..

- Она на свой день рождения прямехонько из прошлого века прибыла. Как и Энно, на машине времени. Впрочем, это современно.

- Шутка?

- Я всерьез. А она сегодня веселая. Но так умеют веселиться только серьезные женщины.

- Я не могу.

- Нужно сосредоточиться на мысли, что все вокруг немного смешно.

- Мне хорошо, но я всегда немного сонная... и, наверное, растрепанная.

- Говорят, с возрастом это проходит.

- Приятно слышать, я не знала. Что ты ей подарил?

- Да вот... Нужно вручить.

И я направился к Соолли.

Как рассказать о ней? Соолли и впрямь казалась божественно-неповторимой в своем гладком зеленом жакете, туго стянутом серыми шнурками, коротком темном платье с оборками и кружевными цветками. К поясу ее жакета хрупкой ниткой жемчуга была прикреплена анилиново-розовая астра. На подоле платья, под тонкими черными кружевами оборок тускло светилась огромная серебряная булавка.

Блестящие локоны волос спадали на открытую шею, и она поеживалась от их упругого прикосновения. На длинных узких носках ее открытых туфель неувядающие гвоздики.

Подошел Энно и осмотрел мои скромные подношения.

- Вещь, - отозвался он о кофеварке, - где взял?

- Брат из Антарктиды прислал, - меланхолично ответил я.

- Настоящая полярная, - заметил Энно и понюхал металл. - А свеча?

"Да ты полный наив, старикан", - подумал я и сказал:

- От деда, по наследству досталась.

Я заметил, как сияли глаза Соолли: они были у нее выпуклые, темно-синие, с большими зрачками и оттого вечером казались почти черными. Ресницы у нее бархатные, как бабочки.

Я не мог проникнуть глубже, внутренний взор ничего не рассказал мне о душе этой элегантной фрау, как бы ни напрягал я воображение. Возраст ее определить было трудно, только манера держаться и могла выдать в ней сорокалетнюю женщину. Она восхитительно танцевала, весело смеялась, но смех ее не заражал меня. Я спрашивал ее о великом подводном мире - она отвечала не без поучительности, так, как отвечают на вопрос студента. Ей это было приятно. Черты лица ее менялись, они приходили в движение каждый раз, когда она освещала свой лик улыбкой, а подбородок осторожно напоминал о чем-то загадочном, необъясненном, чему нельзя подыскать слов. Ей очень шли роговые очки, подаренные Энно.

Сюрприз, даже вольность, так мне это представлялось: за соседним столиком чинно сидели три кибера, и перед каждым стоял бокал с лимонадом и кусочком матового льда. Соолли вышла и снова появилась в накрахмаленном переднике, с тонкой косынкой на бело-розовой шее и грациозно поставила перед ними вазу с конфетами. Киберы чинно ей поклонились. Когда Соолли величаво отдалилась, Энно, поперхнувшись, тихо, но внятно сказал, обратившись к необычным гостям:

- А ну, сынки, давайте-ка отсюда...

Минутой позже Соолли появилась за столом (уже без передника), и инцидент был исчерпан. ("Это сегодня мои помощники, Энно".)