Читаем Семь смертей полностью

Смотреть драмы и комедии расхотелось, и после недолгих колебаний Ката выбрала диск с отечественными мультфильмами. Старые добрые мультфильмы, на которых выросло не одно поколение, всегда поднимали настроение и заряжали бодростью. Да, что ни говори, а раньше мультики были намного лучше, они несли в себе позитив, учили малышей добру и справедливости. Теперь многое изменилось, с появлением иностранных мультов с экранов частенько можно услышать не только дурные советы, но и ненормативную лексику. Для кого-то подобные новшества приемлемы, кто-то их решительно не принимает. Ката относилась к числу вторых.

Посмотрев все выпуски «Ну, погоди!», Катарина вновь изъявила желание испить чайку.

Топать в кухню, где сидит хмурая Тамара, жуть как не хотелось, но и лишать себя чаепития тоже не очень удачная мысль.

На счастье Каты, кухарки в кухне не наблюдалось, а взглянув на настенные часы, стало понятно почему. Пятнадцать минут двенадцатого, по всей видимости, Тамара отправилась на боковую. Ну и ладненько, Катарине это на руку.

Приготовив чай и положив на тарелку два эклера, Ката села за стол. С дурной привычкой наедаться на ночь высококалорийными продуктами она боролась, вернее сказать, пыталась бороться уже на протяжении довольно длительного времени. Но каждый раз, устроившись за столом в поздний час, внутренний голос на пару с желудком начинали упорно просить чего-нибудь вкусненького. А как известно, почти все вкусненькое калорийное, следовательно, борьба с ночным обжорством откладывалась до следующего раза. Ну как можно отказать себе в желании перекусить наивкуснейшими свежими эклерами, когда те буквально сами просятся тебе в рот. Не завязывать же глаза, в самом деле.

После сладкого настроение начало потихоньку карабкаться вверх, из кухни Катарина вышла с легкой улыбкой на губах. Впрочем, улыбка сошла на нет, когда Ката, проходя мимо запертой двери, уловила едва слышный стон.

Дверка располагалась рядом с туалетом, и если ей не изменяет память, то, по словам Полины, за ней находилось хозяйственное помещение. Если это соответствовало действительности, то почему оттуда слышен стон. Послышалось? Померещилось?

Коснувшись ручки, Ката толкнула дверь и сунула голову в темноту. Нащупав ладонью выключатель, она надавила на клавишу. Зажегся тусклый желтовато-оранжевый свет.

Хм, однако какое необычное хозяйственное помещение. Стены обклеены мрачными серовато-коричневыми обоями, односпальная кровать застелена стареньким выцветшим покрывалом, тумбочка и стул обшарпаны, на полу выцветший ковер с замысловатыми узорами. Маленькое окошко скрывал видавший виды и порванный в нескольких местах тюль, а с потолка свисала не люстра, а обыкновенная лампочка Ильича.

И кто, интересно знать, коротает времечко в комнатенке? Судя по толстому слою пыли, здесь давно никто не появлялся. Значит, стон был не более чем игрой воображения.

Ката уже собиралась выключить свет, как вдруг ее внимание привлекла висящая на стене серебристая рамка. В рамке красовалась не фотография, а пожелтевший лист со стихотворением.

Катарина прищурила глаза.