— Капитан, — сказал тот, обращаясь к Малатесте, — войско Карманьолы наступает.

— Где? В какой части поля?

Торелли явно замялся с ответом.

— Вот это как раз и непонятно. Он послал кавалерию прямо в сторону дороги на Ураго. Возглавляет венецианцев Никколо да Толентино. Пиччинино как раз находится там и готов выступать. Он ждет только вашего приказа.

— Господа, жребий брошен, — заявил Карло Малатеста. — Спешите к своим отрядам, займите дорогу на Орчи-Нови. Я же выдвинусь на помощь Пиччинино. Пора поставить точку в нашем бессмысленном споре.

<p>ГЛАВА 2</p><p>МАКЛОДИО</p>

Миланское герцогство, Маклодио

По обеим сторонам от дороги простирались болота. Полоса раскисшей от дождя земли тянулась мокрой лентой среди топкой грязи и огромных луж. С неба падали капли — крупные, тяжелые, будто серебряные монеты. Никколо Пиччини-но с конными рыцарями и пехотой расположился по всей ширине дороги. Дождь стучал по стальным шлемам и знаменам с гербом герцога Висконти. Попоны лошадей давно намокли, а земля под ногами с каждой минутой становилась все более скользкой и ненадежной.

Вдалеке Пиччинино разглядел приближающийся отряд венецианских рыцарей. Яркие флаги противника развевались на фоне свинцового неба, а изображенный на них крылатый лев, казалось, готовился издать воинственный рык.

В это мгновение за спиной Никколо раздался топот копыт. Обернувшись, он увидел рыцаря, который лихо несся по дороге во главе своего отряда. Огромный конь всадника был угольно-черным, а на попоне полосы в красно-золотую клетку чередовались с серебристыми: цвета рода Малатеста. Главнокомандующий миланской армии держал забрало поднятым, капли дождя стекали по гладко выбритому лицу с тяжелым волевым подбородком.

Карло Малатеста поднял руку в железной перчатке:

— Ну что же, Никколо, пора атаковать. Мы ведь не позволим кучке венецианцев напасть первыми?

— Как раз это меня и настораживает, капитан, — возразил Пиччинино. — Почему Венеция с Флоренцией выставили против нас столь малые силы? Шпионы говорят, что у наших врагов нет недостатка ни в кавалерии, ни в пехоте.

— И вы хотите ждать, Никколо? Но зачем? Это удел трусов! Вот мой приказ: основная часть кавалерии остается на дороге, пехота образует фланги по бокам. Наступаем, пересекая болото, и нападаем на противника с двух сторон. Так мы возьмем их в клещи и наконец разделаемся с этим болваном Карманьолой, с Никколо да Толентино и всем их войском.

— Но…

— Никаких «но»! — отрезал Карло II Малатеста.

Приказ передали по рядам, пехотинцы и оруженосцы выстроились по обеим сторонам от дороги и тихим шагом двинулись вперед через лужи и трясину.

— А теперь в атаку! — воскликнул капитан.

Не медля больше ни секунды, он опустил забрало и послал коня в галоп, раскручивая над головой тяжелый боевой цеп. Вдохновленные командиром, готовым бесстрашно бросить вызов смерти, остальные рыцари ринулись следом за ним навстречу приближающемуся врагу.

Пехотинцы и оруженосцы с трудом пробирались по зыбкой трясине по бокам от колонны всадников, кое-как лавируя между лужами и особо топкими участками земли.

* * *

Франческо Буссоне, прозванный Карманьолой, улыбался. С высоты холма, на котором он расположился, было хорошо видно, что Карло II Малатеста попался на крючок. Все шло по плану. Карманьола усмехнулся, предвкушая победоносное завершение этого дождливого дня, и заметил:

— Никому не нравятся сюрпризы на поле боя, правда, Джованни?

Юный помощник, личный оруженосец Карманьолы, кивнул. В его светлых глазах мелькнули искорки веселья.

— Малагеста кинется на горстку всадников, которых я послал ему навстречу, — продолжал Буссоне, — но он и не представляет, что произойдет потом. Ох, Джованни, как мне больно наносить такой коварный удар моему любимому Милану! Но Филиппо Мария Висконти сам виноват. Этот молодой калека не знает благодарности. Он позавидовал победам, которые я для него и одерживал, а потому сначала отдалил меня, а потом и вовсе прогнал, представляешь? Прогнать меня! Лучшего кондотьера всех времен!

Джованни снова кивнул. Он ловил каждое слово своего господина, графа Кастельнуово-Скривии. В глазах юноши светилось обожание.

— Я для него завоевал Брешию, Орчи-Нови, Кремону, Палаццоло, а потом и Беллинцону с Альтдольфом, оттеснив швейцарцев, которых все так боятся! И как он отплатил мне? Выслал прочь. Вот болван! — не унимался Карманьола.

— Капитан! — раздался вдруг голос, прервав монолог, в котором Франческо Буссоне, по-видимому, намеревался излить все обиды на Филиппо Марию Висконти.

— Кто там еще? — раздраженно спросил Карманьола. — Я рассказывал Джованни свою историю, и он слушал с большим интересом. Впрочем, как и всегда.

На вершине холма, с которого граф следил за битвой, показался рыцарь весьма воинственного вида. Его роскошные доспехи сияли, будто дождь и грязь обходили их стороной.

— И откуда вы это знаете? — с усмешкой поинтересовался он. — Ведь ваш оруженосец немой!

Карманьолу так возмутила подобная дерзость, что он зашелся в приступе кашля.