— Ну, ладно, Юсуп-ака, — заговорил Сергей.— Вид но, судьба меня привела к вам в дом... Подойди ко мне, Азис. Не бойся... Ты знаешь, что я твой отец? Знаешь?.. Это хорошо. Это для нас с тобой самое главное... А теперь пойдем к матери...

IX

Летом бухарский эмир Насрулла объявил хивинскому хану войну, обвинив его в незаконном присвоении земель по Мургабу.

На обоих берегах Амударьи гремели пушки. Тяжелые ядра со свистом перелетали через реку, круша стоявшие у берегов каюки и поражая воинов. С десяток весельных каюков, набитых бухарскими сарбазами, попытались прорваться сквозь пушечный огонь, но половина судов была сожжена и люди пошли ко дну, остальные повернули назад. У Питняка ночью бухарцы сумели переправить несколько тысяч сарбазов на надутых бурдюках и приступили к штурму Хазараспа. Начались затяжные бои. Успех переходил то на одну, то на другую сторону, и Аллакули-хан впервые за годы своего царствования почувствовал, как уязвима его великая столица. Собрав сановников, хан высказал свои опасения. Совет амал-даров принял решение: немедленно обнести столицу второй, более прочной, несокрушимой стеной с девятью воротами. Уже на другой день потянулись к Хиве десятки тысяч рабов. На берегах канала Палван-ата и его ответвлениях были разбиты строительные лагеря, и закипела работа. Рабы рыли ямы, везли измельченную солому в мешках на арбах, ишаках и верблюдах, замешивали глину и приступали к кладке стен. Новая крепостная стена окружала все городские окраины вместе с мусорными ямами и кладбищами. И без нее в столице стояла гнилая вонь, а теперь от смрада некуда будет деться.

В самый разгар работ по ее возведению, когда Аллакули-хан объезжал столицу, ему донесли, что из Кунграда в Хиву движется русское посольство. Хан, хмурясь, полюбопытствовал, сколько их едет и кто возглавляет. Услышав, что русских немного, а командует ими полковник, решил не задерживать послов на карантине, а принять сразу. Это было выгодно хану. Прием русского посольства в Хиве может недвусмысленно воздей ствовать на Бухару. Эмир Насрулла наверняка перетру сит, когда узнает, что Хорезм вступает в дружбу а Россией. Хан приказал встретить русских с почестями и привезти их в загородное поместье Гульбанбаг. Неожиданно для Аллакули-хана повел себя эмир Насрулла. До этого он проводил бесчисленные атаки на Хазарасп, а тут отвел войска от города и затаился в Шураханских камышах. Причиной, о которой и не подозревал хивинский хан, послужило то, что в Бухару, и тоже с мирной миссией, ехал другой русский посланник — Бутенев. Он попросил эмира хотя бы на время переговоров прекратить военные действия.

Затишье на Амударье позволило правителю Хивы отозвать с боевых позиций биев и других военачальников, входящих в совет амалдаров, на встречу с русским посланником. В назначенный день и час они прибыли а Гульбанбаг и предстали перед повелителем.

19 октября русское посольство после 43-дневного перехода, пропыленное с головы до ног и пропеченное жарким солнцем, въехало в столицу Хорезма. Впереди на сером аргамаке ехал сам посланник полковник Данилевский. Он был в треуголке и голубом мундире при золотых эполетах. Слева и справа от него держались офицеры-топографы — братья Зеленины. Следом — натуралист Базинер, письмоводитель Григорьев, переводчик Набиев и приказчик одного из богатых оренбургских купцов Бочаров. За свитой полковника мягко покачивалась на рессорах белая, отделанная золотом, карета, запряженная двумя аргамаками, а за ней следовал взвод казаков под начальством хорунжего Кипиченкова. По обеим сторонам дороги теснились многочисленные толпы, мешая продвижению русских. С трудом достигли они ханского дворца и остановились на площади. Данилевскому сообщили, что Аллакули-хан пребывает в летней резиденции и надо ехать туда.

Русская миссия направилась по дороге вдоль канала Палван-ата и после часового перехода прибыла в Гульбанбаг. Это был огромный сад из декоративных и фруктовых деревьев. Тенистые аллеи, беседки, многочисленные арки и цветники придавали ему особую прелесть. Сама же резиденция хана — несколько каменных домов с айванами — особого впечатления на русского посланника не произвела. А домишко, в котором разместили его с офицерами, можно было назвать сараем. Лишь разостланные на полу ковры и разбросанные по ним атласные подушки несколько скрашивали убожество посольских комнат.