Читаем Семь песков Хорезма полностью

В то самое время войско Мадэмина выступило в очередной поход на сарыков. Оно медленно продвигалось вдоль берега Амударьи, делая по две остановки в день. Хан намеренно не спешил. Это давало ему возможность согнать в войско всех, кто мог держать в руках оружие: нукеры хана шныряли по ближайшим к караванной дороге селениям, сгоняли дехкан. И без того многочисленная армия пополнялась новыми воинами.

Атамурад, Кара-кель и другие иомудские вожди с тремя сотнями джигитов бросились следом за хивинцами. Ехали правее, на расстоянии фарсаха, ни на минуту не спуская глаз с растянувшегося полчища. При иомудах был караван верблюдов. На их горбах громоздились вьюки с провиантом, порохом и дробью, запасными ружьями и саблями. Караван продвигался, словно плавучий остров. Всадники на время отдалялись от него, подходя на близкое расстояние к хивинскому войску, высматривая, где что, подсчитывали число воинов, пушек, конницы, пехоты и опять возвращались к своему движущемуся островку. После каждой такой разведки джигиты докладывали предводителям о Мадэмин-хане. В первые дни он охотился в амударьинских тугаях на джейранов и фазанов. А когда приблизился к старой заброшенной крепости Даяхатын, отдал распоряжение воинам взять из старых стен по пять кирпичей для возведения столбов, которые указывали бы расстояние. Столбы ставились в одном фарсахе один от другого.

Не спеша и деловито войско приблизилось к Мургабу и остановилось на северном берегу реки. Здесь Мадэмин-хан узнал, что большинство сарыков, проведав о приближении хивинцев, сняли кибитки и ушли в Серахс под защиту текинцев. Не задерживаясь долго на Мургабе, Мадэмин повел войска на крепость. Вскоре они осели, разбросав шатры на окрестных холмах, выбрали удобное место для обстрела Серахса и установили на одном из холмов пушки. На соседнем холме Акджигам-тепе зажелтел шатер Мадэмин-хана. Текинцы высыпали на стены крепости и часами наблюдали за пришельцами. Со стен хорошо было видно, как гарцевали на скакунах у подножия Акджигам-тепе хивинские военачальники, а у самого шатра стояли со зрительными трубами Мадэмин и его сановники.

Хан не приступал к штурму, пока не изучил сложившуюся обстановку. Ему удалось выяснить, что серах ских текинцев возглавляет молодой хан Каушут — храбрый н умный предводитель. Зная силы хивинского хана, он заручился поддержкой не только сарыков, но и запросил помощь у персидского шаха Насретдина. Шах накануне прихода хивинцев сообщил с гонцом: в самые ближайшие дни к Серахсу прибудет с персидскими сарбазами принц Феридун-Мирза. Не знал лишь Мадэмин-хан, что за ним охотятся иомуды: они расположились левее горного прохода, заняв господствующее над всхолмленной равниной место.

Примерно через неделю после завершения дислокации войск Мадэмин приступил к штурму. С утра загре мели барабаны и карнаи. В полдень артиллерия хана открыла огонь по осажденному городу. «Султаны» огня и дыма взлетали на крепостной стене и в самом Серах се. Артиллерийский обстрел продолжался не менее часа, затем к городу двинулась пехота, а с флангов зашли конные сотни. Расчет Мадэмина был прост: натиском овладеть одним из участков городской стены, затем пехотинцы, пробравшись в город, откроют ворота, а остальное доделает конница. Но первая же атака захлебнулась в граде ружейного свинца и туче разящих стрел. Отразив налет врага, текинцы распахнули ворота — отряд джигитов, словно стая соколов, вылетел из них, изрубил на куски отступающих хивинцев н снова скрылся за крепостными стенами.

На другой день утром хивинцы повторили наступление, и вновь были отброшены. Их беспорядочное отступ ление особенно хорошо было видно с высоты, где с одной зрительной трубой на троих стояли Атамурад, Кара-кель и кунградский предводитель Мухаммед-Фена.

— Еще одно-два таких сражения, и этот пес отправится домой. И тогда ему придется плохо: до самой

Хивы его будут жалить, как осы, серахские текинцы, — пророчил Кара-кель.

— Надо ускорить это событие, — предложил Атаму рад. — Ночью в горах следует зажечь побольше костров — пусть Мадэмин подумает, что уже пришел на помощь серахсцам Феридун-Мирза.

— Сердар, у тебя мудрая голова, не зря ты учился в медресе! — воскликнул Мухаммед-Фена. — Я займусь кострами!

Наступила ночь. Мухаммед-Фена подался с сотней на перевал, и часа за три до рассвета на склонах гор загорелись костры. Стало уже светать, когда они возвратились.

В хивинском стане началась перестановка войск: Мадэмин перебросил к Хорасанскому проходу отборную тысячу всадников, которой командовал его двоюродный брат Абдулла, заметно оголив позиции на Акджигам-тепе. Вечером иомуды, посмеиваясь, переместились ближе к ханским шатрам.