Читаем Семь ночей полностью

– Строгий, наверное, был профессор, – подхватил мое выступление Гора, когда я остановилась, чтобы сделать несколько глотков воды. И даже не сразу сообразила, почему все на меня смотрят, а особенно Вадим… Он буквально замер с тёркой в руках, кроша сыр мимо миски.

– Строгий, – я кивнула и подвинула тарелку. – Полкурса отчислил после первой же сессии. Абьюзер ветхий.

– Да он изверг, – Гора сел рядом со мной, подпер кулаками подбородок, ожидая продолжения разворачивающегося спора.

– Это точно! – я рассмеялась и смахнула со стола крошки. Подготовила тарелки, выставила стаканы и бокалы, отполированные полотенцем, и пересчитала золотые столовые приборы.

– Ну и что у нас на ужин? Чем шлифовать станем оливье? – Денис Раевский не нашёл, чем занять руки, и распахнул высокий стеклянный шкаф с ассортиментом алкоголя, сравнимым с каким-нибудь новомодным алкомаркетом. Выставил четыре стопки, налил в них водку и толкнул друзьям по гладкой поверхности камня. – За профессора?

Вадик первым опустошил рюмку, откусив от куска сыра, который тер. Смотрел на меня, не отрываясь, так что я даже заёрзала от его откровенности. Взгляд его ярче всех слов…

– Мясо готово, салаты тоже, – я засуетилась, убирая в холодильник продукты. – Пойдём в столовую?

– Да нет, – Костя оттолкнул ногой стул за кухонным островом. – Давайте по-семейному? На кухне?

– Лесь, ты что предпочитаешь? Водка, джин, мартини или шампанское? – аккуратно спросил меня Денис Раевский, после того как опрокинул стопку, даже не поморщившись.

– О, нет… Алкоголь и я совершенно несовместимы, – рассмеялась, пытаясь понять, почему все на меня так смотрят. – Если хотите, чтобы я отключилась – капните в газировку спиртного, и вуаля… Живой труп, который возродить к жизни можно только капельницей. Это мне от бабушки досталось…

– От бабушки, значит, – Вадим опустился в кресло и с шумом выдохнул, словно всё это время и не дышал. Я ещё сделала несколько шагов по инерции, а потом застыла… Обрывки собственных фраз забарабанили в голове, подгоняя смысл вылетевших из моего рта слов: строгий профессор, лекции… алкоголь…

– У меня есть бабушка? – я чуть не рухнула прямо на пол, но Горозия подхватил меня под локоть и усадил на стул, поставив передо мной стакан воды.

– Ещё строгий профессор, не забывай. Пей давай, алкоголя там нет…

– Вот видишь, – Костя расставил приготовленные тарелки и начал поглаживать живот. – Беззаботная болтовня, и мы так много о тебе узнали. Сейчас ещё пообедаем, и совсем хорошо станет. Глядишь, ещё чего расскажешь.

– У меня есть бабушка… – как дурочка повторяла я, наблюдая, как по лицу Вадима растекается счастливая улыбка.

– Леська, – рассмеялся он. – У всех есть бабушки. Даже у Каратика!

– Э! Почему даже?

– Потому что у сына мэра и так весь мир у ног, а ещё и бабушка, – Раевский открыл духовку, вытащил противень с шипящими отбивными и стал раскладывать по тарелкам. – Жирно тебе, Костик, жирно…

Вокруг меня всё закрутилось. Смех, переходящий в дикий ржач, шутки и воспоминания об их бурной молодости. Друзья не таились, не подбирали слова, рассказывали не только о своих успехах, но и об эпичных позорах. Понимала, что они специально втягивают меня в разговор, чтобы сделать причастной, чтобы я перестала бояться, стесняться и почувствовала себя «своей» в компании лучших друзей, в которую меня абсолютно точно приняли.

– А ты женат? – я повернулась к Каратицкому. Он был самым лёгким из компании, даже выбивался этим самым среди серьёзных Вадима, Дениса и Горислава.

– Нееет! – он внезапно вздрогнул от неожиданности, покосился вбок, а потом шутливо вскинул руки, словно отмахиваясь от бредовой мысли. – Боже упаси! Лесь, семья – это сильно не про меня.

– Каратик, да в этом мире всё не про тебя, – усмехнулся Вадим, бросая в друга горошком из оливье. – Бизнес – не про тебя, кресло мэра – не про тебя, семья, оказывается, тоже. Чего же ты хочешь? Где то, что про тебя?

– Любви хочу, Вадь, – наигранно мечтательно зашептал Костя. – Такой, чтобы память отшибло напрочь. Кстати, Лесь, а вдруг ты просто влюбилась во Вьюгу, поэтому и память потеряла?

– Память ещё от ударов по темечку теряют, и от бестактности, – Рай взмахнул пустой бутылкой из-под водки и медленно поднёс её к голове друга. – Хочешь испробовать?

– Нет! Я сначала Леське помогу вспомнить лекцию профессора, а то он её отчислит за неуспеваемость. Изверг же! Сами слышали…

В кухне сначала повисла нелепая тишина, треснувшая через пару секунд громким мужским смехом. Мужчины с удовольствием уплетали оливье и простую свинину под сыром, запивая холодной водкой, хотя казалось, что им привычнее есть на завтрак устриц и каракатиц каких-нибудь. Странные… Живые, настоящие и понимающие друг друга с полуслова.

Мы сидели до вечера, а засобирались они, когда в дверь постучал Акишев, чтобы предупредить, что машины уже поданы.

– Ладно, братья, – Костя потянулся, убрал свою тарелку в посудомоечную машину. – Пора мне отчаливать в отчий дом. Батя заждался, грозится наследства лишить, если вовремя не прибуду.