Чёрные густые ресницы очерчивали линию лисьего разреза глаз, превращая их в два бездонных колодца родниковой стылой воды, в которых можно было утонуть. В ней всё было прекрасно: от губ до точёного курносого носика с небольшой алой ссадиной на кончике. Она морщилась, подёргивала бровями, а когда поджимала губы, то на подбородке появлялась глубокая ямочка. Кожа её окончательно потеряла синюшный оттенок, а дерзкие веснушки становились всё ярче, придавая её облику детскость. Милый маленький котёнок… Соблазнительная своей чистотой, нежностью и кристально-правдивой трогательностью. Настоящая: смущённая, испуганная, но доверчивая.

И всё это я смог прочитать не только по смазливому личику. Тепло её тела так явно проникало в меня, что жутко становилось. Её чувства, путанные эмоции волнами жара проходились вдоль позвоночника, сплетаясь с неконтролируемым возбуждением. Пора признаться, в её присутствии моя выдержка начинает трещать, как старая ветошь.

– Прости, – я убрал руку, позволив сделать шаг, чтобы разорвать это безумие.

«Спасибо за одежду».

– Носи на здоровье, – я кивнул, мысленно благодаря старика за находчивость. Пусть хоть так общается, а то и правда, как наложница без имени и прошлого.

Мы вошли в столовую, где Клара заканчивала сервировать стол на двоих. Хм… Ну хорошо, пусть так… Но вот вид, с которым она это делала, просто выбивал почву из-под ног. Женщина довольно улыбалась и тихо напевала себе под нос песенку.

– Суп овощной, чтобы набираться сил, – отрапортовала она, отходя от стола. – А на второе – рыба и спаржа под сливочным соусом, Вадим Дмитриевич…

Девчонка вздрогнула и внимательно посмотрела на меня, очевидно, осознав, что имени моего она и не знала.

– Приятно познакомиться, – улыбнулся и сел на своё место.

«Мне уйти? Я вижу, что вы озадачены».

Блокнот вновь показался у меня перед глазами, а девка и не думала присоединяться к ужину. Она топталась за стулом, шевелила босыми пальчиками на ногах и теребила край рукава.

– Ну и куда ты пойдёшь? Ты не помнишь ни имени, ни фамилии, а уж о том, как ты, полуголая, выползла на дорогу, я и вовсе молчу, – захлопнул блокнот, убрал его подальше и кивнул на стул. – Ешь, а потом мы будем думать, что делать дальше.

– Приятного аппетита, – Клара шумно выдохнула, словно боялась, что я могу ответить иначе, и хотела было исчезнуть из столовой.

– Клара Ивановна, быть может, вы мне объясните, откуда в моём доме появился кот?

– Не знаю, – она а плечом и отвернулась, чтобы спрятать свою хитрую улыбку. Хоть я и не видел, но знал. Когда та улыбается, то её уши так забавно подёргиваются, поэтому прятаться бессмысленно. – У Горозии кошка, кажется, окотилась. Может, от них сбежал?

– Ага, сбежал… Через три улицы? – я сомкнул ладони и подпёр подбородок, внимательно рассматривая странно оживлённую женщину.

– А что? Может, его кто-то напугал? Вадим Дмитриевич, вы хотите что-то спросить конкретное? Или, быть может, вы хотите, чтобы я выбросила несчастного на мороз?

После этих слов хрусталь на столе зазвенел от сильной дрожи девчонки. Она с таким страхом смотрела на меня, сжимая пальцами льняную скатерть, что жутко стало даже мне.

– Так! Всё! Сегодня никто на мороз не пойдёт!

<p>Глава 13</p>

Ужин был странный. Максимально нелепый и тихий. Лишь звон вилок и ножей по итальянскому фарфору, а также противный писк кота, рвущегося из комнаты моей гостьи. Девчонка то покрывалась красными пятнами, то бледнела, смотря на меня так, будто под столом я держал секиру, с которой и планировал идти на кота.

Да и вообще, она сидела словно каменная статуя, боясь пошевелиться, зато страх и недоверие транслировала с добавкой, будто это я её выставил на мороз в одних трусах. От десерта она отказалась, да и глупо на это было рассчитывать, зная, что веса в ней чуть больше сорока килограмм.

Крошка сидела, сомкнув на коленях руки, и смотрела в одну точку в окне, пока я уплетал домашний песочный пирог с вишней. Вот специально медленно отламывал кусочки, выжидая, когда же лопнет её терпение. Но мимо… Она явно планировала прикидываться мёртвой, хотя взгляд её то и дело уплывал в сторону коридора в гостевое крыло дома.

– Ты можешь идти, если хочешь. Тебя никто не держит, – выдохнул я, отставляя тарелку, потому что аппетит пропал. Рассчитывал, что она хоть ради приличия задержится и нацарапает в своем блокноте что-нибудь, но нет! Крошка медленно встала и, опираясь то на мебель, то на стены, скрылась за дверьми своей комнаты.

Следом ушел и я, машинально спрятался за противоположной дверью, всё чётче осознавая, что веду себя как придурок. Зато честный придурок, не отрицающий того, что тянет меня к ней совсем не по-детски. Тело напрягается, а мозг, наоборот, превращается в крем-суп, где плещутся животные инстинкты.