Моя Лида. Она всегда была со мной. В мыслях, воспоминаниях. И я всей душой ощущала нарывающую боль отца, потерявшего дочь. Его потухший взгляд. Тяжесть мыслей и тьму будущего, в котором уже никогда ничто не затмит момент рождения единственной дочери.

Я встала, подошла к нему и обняла. Прижалась крепко-крепко, не сдерживая слез.

– Поужинайте с нами, – Вадим первым подал голос. – Я настаиваю…

<p>Эпилог</p>

– Лида! Варя!

Крик Клары надрывал мои перепонки. Но я не шевелился, наблюдая за тем, как старушка бегает босиком по газону и рыщет под всеми кустами. Она не заметила меня, оттого и кричала так громко, потому что обычно изо всех сил покрывает своих любимиц. – Я вас накажу! Честное слово. Никакого шоколада!

– А мне папа все равно разрешит! – первой сдалась Лидушка и выскочила из-за живой изгороди, в которой мои дочери-близняшки сделали нишу, где благополучно каждый раз прятались от своей няни. Лида бежала со всех ног в мою сторону, раскинув руки. – Папа! Скажи Кларе Ивановне! Скажи!

– Ничего я говорить не буду, – отложил ноутбук, приготовившись к моральной атаке, прекрасно зная, что сейчас вылезет и вторая.

– Ну пап! – заскулила и Варька, выныривая из зарослей. Она ловко увернулась от Клары и вприпрыжку бросилась за сестрой.

Мои две капельки летели на меня, развевая свои платиновые волосы. Звонко смеясь, они прыгнули на руки и стали целовать. Пищали от колючести щетины, но не останавливались, пытаясь выпросить послабление режима.

– Клара Ивановна уже старенькая, чтобы ползать за вами по кустам, – мне требовалось много сил… безмерно много, чтобы сдерживать рвущийся смех.

Но растить дочерей оказалось безумно сложно. Я ведь вынужден всегда быть для них авторитетом, быть тем, к кому они в первую очередь прибегут за советом или поделятся проблемой. Я должен стать для них миром, стеной. Надежной, крепкой, чтобы они знали, что я переверну планету, но в беде не брошу. Поэтому и приходилось порой наступать себе на горло и быть строгим.

Мои девчонки горько вздохнули, переглянулись и притихли, понимая, что просто так не отмазаться, ведь это не дедушки, и уж тем более не млеющие от любви бабушки.

– Давай договариваться, – Лида была точной копией Леськи. Спокойная, скромная, рассудительная. Она бросила на Клару растерянный взгляд, полный сожаления, и отсела от меня подальше, разглаживая складки на юбке. – Ты сам объяснял, что нужно все говорить. Помнишь?

– Помню, – я чмокнул Варьку в ухо и усадил к сестре, чтобы видеть обе их одинаково хитрые моськи. – Ваши предложения?

– Я очень хочу шоколад, – скулила Варя. – Я буквально жить без него не могу!

– А я очень люблю Клару Ивановну и жить не смогу, если она из-за вас уйдёт, – строго посмотрел на притихшую Варьку. Девчонки переглядывались, делали друг другу какие-то знаки руками и хмурились абсолютно синхронно.

Боже! Прошло уже десять лет, а я до сих пор поверить не могу, что стал отцом этих двух заноз! Это генераторы счастья.

– Простите нас, Клара Ивановна! Мы больше никогда так не будем! – одновременно и почти не сговариваясь, проговорили девчонки, стирая выкатывающиеся слёзы.

– Простила! – Клара рассмеялась и замахала руками, зазывая девочек в распахнутые двери кухни. – Я готовлю кекс. Лимонный и без шоколада.

– Пап? – девочки с надеждой посмотрели на меня.

– Вы любите Клару?

– Сильно-сильно!

– Когда ты кого-то сильно любишь, то бережешь его, заботишься и не позволяешь расстраиваться.

– Как ты бережешь нашу мамочку? – Лида сцепила пальцы, напряженно о чем-то думая.

– Именно. И как дедушки берегут ваших бабушек, – нагнулся и расправил их спутавшиеся платиновые волосы.

– Как Рай бережет свою Ночку? – хихикнула Варька.

– И как дядя Слава бережно Верочку? – вдогонку вбросила Лида.

Девчонки всё превращали в спор и соревнование. Я зажмурился, понимая, что это теперь неизбежно, пока они не переберут все пары нашего окружения и не выберут победителя.

– А почему тогда Верочка не бережет дядю Славу? – буркнул грозный голос со спины. – У меня уже три седых волоса!

– Потому что жену надо выбирать с умом, Мятежный, – я рассмеялся и встал поприветствовать Славку. – А не Мартышку первую попавшуюся брать.

– Это мужей надо выбирать с умом, – их-за угла вышли две уточки. Первой вышагивала Вера, держась за свой огромный живот. Моя сестра просто цвела и пахла. Её шоколадные волосы развевались на ветру, то и дело пряча коварство улыбки. Она с таким живым обожанием следила за сильно подёргивающимся супругом, согревая моё сердце. Им тоже пришлось пройти через многое, прежде чем научиться любить вот так откровенно. – Говорил мне братик быть осторожнее со своими желаниями! Вот, нагадала себе Славика!

– Отличный у тебя муж! Не ворчи, Вера! – вторая уточка шла намного бодрее, несмотря на столь же огромный живот. – Намного лучше, чем твой скелет в углу.

– Он не дает мне есть шоколад! Говорит, что врачи запретили, – взвыла Вера и сумкой шлёпнула мужа по заднице. – Ой! Мои любимые племяшки! Дайте я вас расцелую!

– Видите? – зашептал дочкам. – Ей тоже не разрешают.