Читаем Семь ночей полностью

– Я больше от тебя никуда не уйду. Мы с тобой будем учиться жить заново. – Он поддел губами мочку уха, и меня затрясло… Такая резкая, внезапная волна обжигающего пламени пронеслась от темечка к пальчикам ног. Меня буквально выгнуло, как раскаленную подкову, но Вадик был начеку. Снова прижал к себе и стал дышать. – Я никогда так не любил. Чтоб аж добровольно сердце в щепки разносить. Лишь бы в безопасности была, лишь бы ничего не случилось. Я умирал каждое гребаное утро, шептал твое имя и дышал, чтобы не задохнуться от тоски. Но теперь мы вместе будем дышать. Дыши, Леська, дыши…

И я расслабилась. Расползлась тряпочкой по нему, повторяла редкие вдохи и шумные тягучие выдохи. Подо мной расправлялась мощь его груди, дарящая опору, надежность и силу. В нём этого было столько, что всем бы хватило…

Мой Вадим. Это было что-то волшебное. Необъяснимое. Мы словно слились телами, соединились душами, чье дыханье было одно. Одно на двоих.

– Ты представляешь, я даже не помню, как уснула! Твоя Верка какая-то чудная, Вадь. Тараторила весь вечер, комментировала каждую реплику в сериале и без конца спорила с мамой! Но, как ни странно, это не напрягало, – когда его хват ослаб, превратившись скорее в ласку поглаживаний, я дёрнулась, резко перевернулась, взбираясь сверху. Ладони жгло от желания прикоснуться! Блуждать по груди, пересчитывая шрамы. Но ещё сильнее хотелось посмотреть в его глаза. Вадим вдруг так хищно улыбнулся и с силой опустил горячие ладони на мои бёдра. Делая шажки пальцами, очерчивал силуэт, пробираясь под тонкую ткань футболки, которую вручила мне Вера. – В ней столько жизни, что даже завидно, Вадь

– Это да, – Вадим перехватил мою правую ладонь, обжёг поцелуем и так нежно огладил пальчики, чуть замедляясь на безымянном, где совершенно бесстыже сверкал внушительного размера бриллиант. – Вера с детства такая была. Находит друзей молниеносно, живёт на всю катушку, мгновенно принимает решения и никогда о них не жалеет. Она похожа на копилку, в которой хранится все то, что не досталось нам с братьями.

– А я всегда спрашивала разрешения. Скромная, правильная и слишком стеснительная. А познакомиться для меня – вообще что-то запредельное. Так что, считай, тебе сильно повезло, Вадим Вьюник. Я тебе досталась обездвиженная, беспамятная и ко всему готовая, – расхохоталась, падая ему на грудь. – Как пташка, угодила в твою сеть, из которой уже никогда не выбраться.

– Я так люблю тебя, моя птичка, – Вадим не просто обнимал, он вжимал в себя, пытаясь растворить малейшее расстояние между нами. Душа к душе… Его взгляд был искрящийся, настоящий, тёплый. И даже стылая вьюга рассосалась, превращаясь в ласковый грибной дождик. Повела носом по линии его челюсти, заполняя внутри всё, что ещё вчера было пустым, безжизненным, как песчаная пустыня. Рядом с ним я словно везде дома. Будь то чужая комната в квартире незнакомых мне людей или шикарный особняк в плотном кольце ельника. Он и есть дом моей души. Моей истосковавшейся и безумно влюблённой души… Мой очаг, моё пламя, мои опора и бесконечная любовь.

– Но я тебя сильнее, Вадим Вьюник! Моя любовь.

– Дети! – аккуратный стук в дверь застал нас врасплох. Вадим быстро поцеловал меня в нос и встал.

– Это дом моих родителей, а следовательно, придётся подчиняться их правилам, – он стянул с кресла халат и открыл дверь.

– Я ооочень извиняюсь, – залепетала мама. – Что сделать, Вадюш? Давай сюда завтрак подам? Леся вчера так ничего и не ела. Я вся извелась уже! Умоляю, пусть съест хоть один бутербродик…

Вадик рассмеялся, обнял маму, звонко чмокнул и распахнул дверь, открывая меня. Он словно успокаивал встревоженную родительницу, что я жива, румяна от смущения и далека от голодного обморока.

– Ну, Леська, пойдем завтракать?

– Пойдем, – я растерянно осмотрела свое платье, место которому уже было в мусорке, а не за семейным застольем.

– Леська!!!! – дикий визг и смех донеслись издалека, но уже через мгновение стало ясно, что эти звуки стремительно приближаются. Вадик сделал резкий шаг в сторону, впуская в комнату торнадо под именем Вера. Она вскочила на кровать и стала прыгать, как ребёнок. – Доброе утро, семья! Оценила моего Славика?

– Кого?

– Ну Слаааавика, – Верка соскочила и приобняла скелет, угрюмо стоявший в углу. – Рука не поднимается разорвать наши отношения. Папа говорит, что это дохлый номер, а я верю в чудеса… Вдруг он оживёт? – Она так забавно отплясывала вокруг макета и целовала его в косточки. – Давай, Слав. Я в тебя верю, а то как-то неудобно перед родителями. Ты какой-то и правда мертвый… Ни свиданий, ни подарков… Сплошное разочарование!

– Бойся желаний, Вера, – ухахатывался Вадим.

– Дурёха, – выдохнула мама и кинула в дочь полотенцем. – Вера, выдай Лесе одежду, и через десять минут всех жду за столом! И поверьте, детей своих пересчитывает не только отец.

– Уууу… – Вера распахнула шкаф и строго зыркнула на брата. – Не подсматривай…

– Ой, что я там не видел? В душ пойду лучше…