Читаем Семь грехов. Эдем полностью

– Что ж… – протянул ангел. – Будь по-вашему. Вы уже и так многое знаете из запрещенного. Я подправлю ваши воспоминания перед своим уходом. Правило на это время только одно: полученными знаниями вы ни с кем не делитесь.

– У нас в этом опыт большой, – хмыкнул информатор.

– Буду считать это согласием, – сказал Иандаэль и затем растерянно проронил: – Не знаю, с чего начать…

– Начни с дерева, – предложил ему Деос.

– Да будет так, – согласился ангел, озирая гнилую рощу. – Говорящее древо было когда-то женщиной. Яркой, божественно красивой, но, как выяснилось позже, с уродливой душой. Очень долго жила она среди нас под ликом целомудрия. Не было еще тогда грехов. Наш Светлый мир был совершенен, пока первые пороки не стали проявляться в некоторых добродетелях, то есть в нас. Именно эта женщина положила начало возникновению непостоянства и разврата. Она и есть первородный грех Блуда. После того как ее посчитали угрозой для мирового порядка и нравственных норм, Вседержитель вынес ей приговор, после чего ее душа навеки привязалась к только зарождавшемуся Темному миру. Она стала его неразрывной частью, фундаментом.

– А как звучал этот приговор? – взволнованно спросила Неамара.

Ангел произнес:

– Да потеряешь ты свое погибельное тело, ощущая и неся на себе грехи своих детей.

– Выходит, что все владения Блуда – это и есть она? Мы ходим по ней… – размышлял Деос. – Прелюбодействуем, наводим беспорядки, и это все откликается. Мы губим ее своими действиями.

– Не губите, но пытаете. Таково ее наказание, – объяснил Иандаэль.

– Ты подозревал, что она так разоткровенничается? – задал ему вопрос Вестник.

– Нет. Это совсем не входило в мои планы. Но что еще следовало от нее ожидать? Она всегда отличалась непредсказуемостью…

– Что насчет Даэтрена? – вновь спросил Деос, почесывая затылок.

– Может, прибережем это на потом? – предложил ангел.

– Ладно, – согласился черт. – Она еще что-то говорила про твое оперение и то, что ты получил высший ангельский чин. Это как-то связано с твоим нимбом, который по твоему велению превращается во что угодно?

– Какая у тебя завидная память, – посмеялся Иандаэль.

– Мой род деятельности обязывает быть внимательным даже к самым мизерным деталям, – Деос развел руками, считая это очевидным.

– Да, – подтвердил Иандаэль его догадки. – Это напрямую связано с моим редким нимбом. Я шестикрылый серафим. Приближенный Вседержителя. Я получил этот дар за верность своей добродетели, как, впрочем, и Неамара получила свой дар только за противостояние своему греху – Гордыни – и за заслуги, спасшие Темный мир от большой угрозы.

– Я чего-то не знаю? У нашей богини припрятан такой же ореол? – Вестник бросил на воительницу озадаченный взгляд.

Демонесса знала, что Деос уже не отстанет, поэтому достала клинки из набедренных ножен. Золотисто-черный огонь вспыхнул на лезвии и заколыхался, как цвета флага Гордыни.

Черт негромко охнул, а потом, не сводя глаз с завораживающего пламени, спросил:

– Какие еще сюрпризы у вас припасены? Дайте мне хоть подготовиться.

– Больше никаких, – ответила Неамара, заметив, как представитель Блуда раздирает себе шею ногтями.

– Это же…

– …первозданный огонь, – договорила она за Деоса, у которого впервые на ее памяти слова застряли в горле.

После секундного замешательства Вестник вновь заговорил, но уже резво шагая рядом с Неамарой, которая боялась любой, даже самой короткой остановки.

– И почему все чудеса происходят именно с нами? – недоумевал черт, но тут же вспомнил кое о чем. – Пора бы поговорить и о другом чуде тьмы. О нашем эльфе с приветом.

– Не начинай! – отрезал некромант, багровея.

– Так долго хранить невинность может только тот, у кого явно не все дома. Понимаешь, о чем я? Твоя тонкая душевная организация пугает, а не привлекает.

– Деос!

– Да, мое золотце? – отозвался информатор.

– Все ли дома у греха, бегающего за каждой юбкой? – в защиту мага выдала Неамара.

– Намек понял, моя премудрая госпожа, но прошу заметить, что я избирателен и бегаю не за всякой юбкой. Предпочитаю больше брючки в обтяжку на округлых ягодицах, – говорил черт, продолжая издирать затылок до крови.

– Деос! – прикрикнула Неамара.

– Что? Подробности были излишними?

Демонесса обогнула Вестника и встала за его спиной. Она оголила шею черта, отогнув поднятый воротник куртки. Его татуировка превратилась в неразборчивое месиво. Расчесанные волдыри набухали и множились на глазах.

– Дело плохо… – убирая руку, в ужасе произнесла Неамара.

Деос ощупал то место, вызвавшее шок у воительницы. Он знал, что это случится, но все равно расстроился. И чтобы его товарищи слишком не переживали, предпочел на этот счет отшутиться:

– А на что вы рассчитывали? Вообще я должен был быть первым в очереди на переваривание с таким послужным списком…

– Думай! Кто может нам подойти? – затрясла его за плечи демонесса.

– Есть одна мысль…

* * *