Читаем Семь грехов полностью

Пройдя сквозь жилые постройки, воины подошли к лестнице, которая вела на второй уровень трущоб. Столкнувшись с теми же препятствиями, что и на мосту, они наконец увидели беспорядки, устроенные взбунтовавшимися жителями. Женщины и мужчины яростно кричали что-то на горгонском. Гремучие змеи скучились вокруг разорителей их гнезд, выражая свое недовольство настойчивым треском. Шипение утихло, когда вооруженная компания Неамары подошла к сдерживающим волнения стражникам.

– Ваше превосходительство! – увидев Неамару, замельтешил самый высокий стражник.

– Доложи обстановку! – потребовала баронесса.

– Один представитель Зависти посмел напасть на командующего стражей подземного города. Мало того что после этого преступления половина наших решили перевестись в более безопасное место, так еще теперь все поселение отказывается работать.

– Этот воин начал не с корня проблемы, а лишь с созревших плодов, – послышался откуда-то спокойный старческий голос.

Из толпы вышел покрытый морщинами змееголовый мужчина. Он попытался подойти к баронессе, но стражи приставили кинжалы к его горлу.

– Отставить! – рявкнула Неамара.

Крылатые надсмотрщики нехотя исполнили приказ баронессы. Престарелый мужчина сделал неуверенный шаг вперед:

– Если хотите услышать мое объяснение, следуйте за мной. Боюсь, ваши подчиненные не позволят мне договорить.

– Зачем его выслушивать! – взревел недовольный сородич баронессы. – Киньте его в темницу до начала суда. Не удивлюсь, если он и был зачинщиком этого бунта!

– Я сама решу, что мне делать! – заявила Неамара, оборвав его. – Пойдемте, – повернулась она к пожилому представителю Зависти.

Старик кивнул и повел отряд за собой. Хижина – чуть больше остальных лачуг горгонского квартала – была почти пустой. На полу был разложен потрепанный половик. Мужчина жестом пригласил демонессу присесть, но огненная воительница отказалась, не сумев побороть в себе брезгливость, присущую каждому, в чьих жилах течет кровь Гордынского рода.

– Представьтесь, пожалуйста, – вместо этого сказала ему Неамара.

– Я Шахзмас, старейшина этого поселения.

– Объясните, что стало причиной вашего конфликта со стражей.

– Он назревал уже давно… Мы находимся под гнетом ваших воинов почти с самого основания подземного города. За неповиновение они запугивают нас показными наказаниями особенно непослушных рабов. Некоторые из нас погибли, и никто даже не поинтересовался, что стало причиной смерти. Наверху им быстро нашли замену. Обратиться за помощью мы не можем – сами знаете, на чьей стороне закон. Но два дня назад они перешли черту. Наши женщины терпели их надругательства в обмен на покой и неприкосновенность других жителей поселения. Но и этого им было мало… Они добрались и до «гешисдезшад», что значит «дарованные единственному».

– Не знала, что городские горгоны продолжают следовать племенным обычаям, – удивилась Фурия.

– Следуют, тамеаш, – молвил старик.

– Не понимаю… – насупила брови демонесса.

– Это сложно понять представителям других грехов. Горгона связывает себя клятвой с мужчиной с благословения шамана. Происходит обряд при свидетельстве духов умерших старейшин. Их связь отныне неразрывна. Это делалось отчасти и для отведения злых помыслов, что обитают в греховной сущности горгон. Ритуал Зуасшай помогал сохранять мир в их сердцах, полных губительной зависти. Благодаря этому в отношениях поселенцев не оставалось скрытой ненависти к ближним. Все имели блага в равной степени и одного партнера до конца своих дней. Каждый, кто давал клятву, уже не мог порвать связь с избранником.

– Хорошо, я поняла, – сказала Неамара. – Командующий стражей посягнул на честь женщины, давшей клятву.

– Так и есть. Мужчина, что был связан с «гешисдезшад», не смог сдержать свою обиду. Змеи искусали осквернителя священных устоев. Он умер бы от отравления, но его спас эльфийский целитель. Я не могу осудить своего соплеменника за действия против стражи, я понимаю его чувства. Но нам очень повезло, что все обошлось без несчастных случаев, иначе… – старейшина многозначительно покачал головой.

– Вы правы. Если бы я знала раньше, что за самоуправство развели мои подчиненные, такого бы не случилось. Но за всеми невозможно уследить.

– Теперь вы знаете. Горгоны больше не могут терпеть этих унижений. Я тут бессилен. В их сердцах посеяна смута. Мой народ в отчаянии.

– Этого больше не повторится, – пообещала баронесса.

– Благодарю вас. Не многие бы встали на сторону слабых. На сторону чужаков.

– Шахзмас, среди вас не живет женщина по имени Зиртуаш? – послышался позади голос Фурии.

Мудрец задумался:

– Не припоминаю такого имени.

– У нее глаза разного цвета – желтый и серый, – описала горгона.

– Нет. – Старейшина на мгновение помедлил, а потом уверенно ответил: – Точно нет.

Неамара выбралась из лачуги старейшины. Она решительно зашагала к страже, опорочившей достоинство Дома Мерсерус. Ее гнев можно было почувствовать с дальнего конца трущоб. При виде шагающей к ним баронессы вся гордость стражников испарилась, вместе с еще недавним чувством всевластия.