Читаем Селафиила полностью

— Батюшка! — обратилась к нему в одну из встреч мать Антония. — Два дня назад со мной опять произошло во время молитвы необычное явление! Молясь, я вдруг обнаружила себя в совершенно незнакомой мне каменистой местности; я стояла на верху какой-то горы, невысокой по сравнению со здешними кавказскими горами, вокруг меня на расстоянии видимости были такие же, более похожие на холмы каменные горы, перемежающиеся небольшими долинками. С вершины, на которой я стояла, вниз вела достаточно крутая каменистая тропа, спускавшаяся далеко вниз к видневшемуся там, похожему на крепость монастырю. На самой вершине стоял небольшой, сложенный из камня христианский храм, не похожий по виду на наши русские. Я зашла в него; иконостас и фрески на стенах, да и всё убранство были похожи на наше православное. Я помолилась там, приложилась к лежащей на аналое иконе Святой Троицы, затем вышла наружу и стала спускаться с горы к находящемуся внизу монастырю, думая увидеть кого-нибудь из людей и узнать, где я нахожусь. Уже спустившись, я увидела каких-то непривычно одетых людей, сидящих около костра рядом с натянутым, наподобие шатра, полотнищем и разговаривающих на незнакомом мне языке. Рядом с людьми лежало и стояло несколько верблюдов. Я решила подойти к ним, но как только я сделала несколько первых шагов, один из верблюдов вдруг резко повернулся ко мне, я испугалась и тут же вновь оказалась в своём чуланчике на Псху. Что это со мною было, отче? Как мне правильно к этому относиться?

— Место, которое ты описываешь, очень напоминает мне гору Моисея на Синае рядом с монастырём святой великомученицы Екатерины. Я там был в самом начале века с двумя афонскими братьями, когда нас благословили совершить паломничество в Святую Землю.

Мне трудно ответить тебе, что это было и как относиться к этому, чтобы не совершить духовной ошибки, исходя только из моего малого опыта и ещё меньших знаний. Здесь, недалеко от меня, несколько лет назад поселился один монах, достаточно молодой, отец Валентин.

Несмотря на свою молодость, он имеет благодатные дары от Господа: дар духовного рассуждения, прозорливость; по его молитвам я знаю несколько случаев исцелений.

Он ведёт очень уединённый образ жизни, но не отвергает нас, нескольких живущих неподалёку от его кельи отшельников, когда мы обращаемся к нему за духовным советом.

Я попробую переговорить с ним о твоём «путешествии», и если он скажет что-нибудь для тебя нужное, я передам тебе его слова в твой следующий приход. А пока руководствуйся советом Святых Отцов в таких случаях — «не отвергай и не принимай», отнесись как к «не бывшему» и молись Господу, чтобы Он Сам открыл тебе смысл и значение происходившего с тобою, «если Есть на то Его Святая Воля»! Понятно?

— Благословите, батюшка…

В следующий приход на озеро через две недели мать Антония обнаружила в домике сидящего рядом с отцом Никоном высокого худого монаха неопределенного возраста, но со значительной долей седины в его недлинной и негустой бороде. На его бледном утончённом лице ярко выделялись большие, блестящие, словно светящиеся каким-то внутренним светом, небесно-голубые глаза. Во всём его облике чувствовалась какая-то тихая и скромная доброжелательность.

— Мать Антония! — обратился к ней отец Никон. — Отец Валентин захотел сам с тобой поговорить; вот он, познакомься!

— Благословите, отец Валентин! — поклонилась высокому монаху мать Антония.

— Господь вас благословит! — поклонился он ей в ответ. — Я не священник, я простой монах!

Благословите, отче, — он обратился к отцу Никону, — мы с матушкой Антонией выйдем погулять по бережку озера!

— Бог благословит! — ответил отец Никон.

Монахиня Антония и отец Валентин вышли из домика и, не торопясь, пошли в сторону озера.

— Матушка Антония! — первым заговорил отец Валентин, когда они присели на брёвнышко, лежащее у самой кромки воды. — Расскажи-ка мне поподробней, что именно и как происходило с тобой в этот и в предшествующие разы!

Монахиня Антония начала рассказывать, стараясь припомнить все детали происходивших с нею необычных происшествий.

Отец Валентин внимательно слушал её, молясь по маленьким чёткам, набранным из потёршихся от употребления мелких деревянных бусинок. Временами он улыбался чему-то и качал головой. Когда она закончила свой рассказ, отец Валентин посмотрел ей прямо в глаза своими светящимися внутренней добротой и силой небесными глазами и, вздохнув, сказал:

— Матушка! В происходившем с тобою ничего «нехорошего» нет! Это не от лукавого. Как верно сказал тебе тогда отец Доримедонт, Царствия ему Небесного, это Господь, по Своему неисповедимому о тебе произволению, дал тебе не только ощутить, как тонка перегородка, разделяющая земной материальный и духовный миры, как они взаимопроникают друг в друга, но и дал тебе возможность духом твоим, не разделяя его окончательно от бренной телесной оболочки, на время оказываться вне зависимости от дебелости земного бытия и находиться в других местах, куда влечёт тебя желание твоего сердца.