Читаем Сектор Андорра полностью

— Мои волки спасли тебя от сложной жизни в лесу, где ты ночевала в холодной пещере, дрожа от заката до рассвета и просыпаясь с единственной целью — прожить еще один день. Тебе даровали бессмертие и силу, какая человеку и не снилась. Когда проявились твои генетические маркеры омеги, я взял тебя под свою защиту и спас от толпы альф, потерявших разум от инстинкта размножения.

Андер сердито смотрел на меня, я на него.

— В твоей версии событий отсутствует одна маленькая деталь — мое согласие, которого я не давала.

— Значит, ты бы предпочла, чтобы я оставил тебя на произвол судьбы в холоде и горе? Чтобы не обеспечивал тебе сытую жизнь, как в последние месяцы? — парировал Андер.

— Я лишь хотела право голоса, — ощетинилась я. Если бы меня спросили, я бы согласилась и стала волком. Кто от такого откажется? — Хотя бы малейшая заинтересованность в моих желаниях не помешала бы.

Андер безмолвно и долго рассматривал меня.

— В моем мире омеги доверяют альфам принимать за них решения. И уважают их.

— В моем мире люди сами принимают решения.

— В твоем мире люди погибают, — заметил он. — Часто.

— Я бы предпочла смерть отсутствию выбора, — прошептала я.

— Значит, ты глупая женщина, — Андер скатился с меня и выбрался из гнезда. — Выбирай с умом, омега. И помни, что ты сама настояла на праве выбора.

Глава 17

Кэт

Неделя.

Семь. Чертовых. Дней.

Взволнованная, я мерила шагами квартиру Андера. После инцидента в гнезде он больше не возвращался, и его запах исчезал с каждой минутой.

О, еда-то у меня была.

Мне приносили ее, когда я забывалась беспокойным сном в своем гнезде, переставшим быть моим убежищем.

Все было неправильно.

Я провела пальцами по волосам и опять вошла в спальню Андера. При виде его идеально заправленной постели я зарычала, и мои мысли cпутались. Как он мог оставить меня здесь? Как какую-то злостную преступницу.

По крайней мере, у меня были окна.

Я вернулась в гостиную и, сев перед одним из них, задумчиво посмотрела на улицу.

Что бы я ни отдала за возможность вдохнуть свежего воздуха и почувствовать землю под ногами.

Я не обращалась с того первого раза.

Может, мне стоило повторить, только уже не в доме. Я попыталась встать, но замерла, и от вспомнившегося предупреждения у меня скрутило живот.

«Если снова убежишь, я запру тебя в чертовой клетке, пока не родишь», — прозвучало как наяву.

— Я итак в клетке, — тихо пробормотала я и снова села, опустив голову на колени.

Я так просидела весь день, наблюдая за солнцем, достигшим зенита и затем начавшим клониться к горизонту.

Не встала я и вечером, глядя на звезды, ярко сиявшие за стеклянным куполом.

Наконец, я заснула и вновь очнулась с восходом солнца.

Так прошло бесчисленное множество часов.

Совершенно пустые дни.

Я ела и принимала душ, но лишь по необходимости.

Потом возвращалась на свое место у окна. Гнездо меня больше не привлекало. Запах альфы давно выветрился, и его отголоски походили на призраки прошлого. Я ненавидела себя за тоску по Андеру. Чувствовала полное опустошение и одиночество, какого никогда прежде не испытывала. Раньше он хотя бы навещал меня.

Взяв на кухне стакан воды, я уже вернулась к своему месту и села, когда волосы у меня на затылке встали дыбом.

Нос дернулся, уловив сладкий аромат, становившийся все сильнее.

Узнав Райли, я обернулась. Она застыла на пороге гостиной, увидев меня, одетую в рубашку Андера и с растрепанными волосами, собранными в пучок на макушке.

— Ох, — таков был ее вариант приветствия.

Вместо ответа я сосредоточилась на окне и внешнем мире.

Занятая омега была совсем не той, кого мне хотелось видеть.

Внезапно я кое-что поняла, и у меня оборвалось сердце. Андера я тоже видеть не хотела. Нет. Я хотела накричать на него. Трахнуть. Отметить. Потребовать объяснить мне, что случилось. Узнать, почему он ушел.

Какое отношение одиночество имеет к праву выбора, черт возьми?

— Кэт? — пробормотала Райли, присев рядом со мной. — Я пришла посмотреть, как вы с ребенком чувствуете себя на сроке десять недель.

Десять? Я приоткрыла рот. Я была беременна десять недель?

Значит, Андера не было уже… уже… ох, я не знала сколько. С начала моего заточения время и пространство исказились.

Иначе не назвать.

Заточение.

Конечно, я могла смотреть в окно или бродить по квартире, но в остальном мне ничего не оставалось, кроме как тоскливо смотреть на улицу, питаться, принимать душ и иногда заниматься сексом с Андером. В те времена, когда он еще появлялся.

Я прижала ладонь к плоскому животу и нахмурилась. Я чувствовала в нем росшую жизнь, но не сосредотачивалась на ней, постепенно переставая думать о чем-либо вообще.

— С ребенком все хорошо? — спросила я голосом хриплым после долгих дней — недель — молчания.

— Давай проведем обследование в лаборатории? — вздрогнула Райли, тыльной стороной ладони дотронувшись сначала до моего лба, потом до щек. — С моим оборудованием будет куда проще.

— У тебя есть опасения по поводу ребенка? — спросила я, проигнорировав ее предложение.

— Нет, я беспокоюсь за тебя, — тихо прорычала она.