Читаем Сектант полностью

Мою голову разрывали тысячи вопросов, но я знал, что задавать их бесполезно. Более того – их нельзя задавать. Вместо этого я смотрел на свет фар проезжающих мимо машин. Давид тоже ничего не говорил. Я не знал, куда мы идем – не имело значения. Просто бесцельное движение в ночи, в темном городе, наполненном таким же движением из ниоткуда в никуда, из прошлого в будущее. Хотя времени не оставалось – ни для меня, ни для этого мира. В одной секунде все время Вселенной. Вспомнилась шутка Эйнштейна или еще какого-то физика: «Почему никогда не хватает времени? Просто потому, что времени вообще не существует».

Скоро мы оказались в темном неприглядном дворике, зажатом с двух сторон ветхими и обшарпанными двухэтажными домами. В одном весь первый этаж был обит досками и фанерой. Свет горел только в двух окнах. Остальные зияли черными дырами. Я плелся за Давидом, как покорный телок идет за мясником на убой. Он прошел в центр дворика, обернулся ко мне и сел на снег. Жестом пригласил присоединиться к нему. Именно в этот момент во мне проснулась непокорность.

– Зачем? – Спросил я. – Что ты собираешься делать?

– Просто здесь классно. – Пожал он плечами. – Необыкновенный вид. Можешь сам полюбоваться.

Я подошел к нему и посмотрел туда, куда он показывал. Вид действительно был необычным и завораживающим: шпили сталинской высотки в разноцветных огнях над черной уродливой крышей стоящего рядом с нами дома. Я сел на снег. Отсюда картинка выглядела совсем гротескной. Футуристичный декаданс. Упадок прошлого, бренность и смерть, над которыми возвышалась сверкающая мишура будущего. Прошлое и смерть мне казались привлекательнее искрящихся блесток самоутверждающегося нового дня.

– Ладно, поднимайся, а то жопу отморозишь, – Давид встал с земли и направился к подъезду дома с обитым досками первым этажом.

Мы вошли в полутемный подъезд, со второго этажа которого лился тусклый свет. Под ногами заскрипели деревянные ступеньки. Поднявшись наверх, Давид остановился перед деревянной коричневой дверью.

– Ты здесь живешь? – Спросил я.

– Иногда, – он вытащил из кармана ключ и вставил его в замок.

В квартире все выглядело таким же старым и запущенным, как и двор и дом снаружи. Я как будто попал в сороковые – пятидесятые годы прошлого века. Давид провел меня в комнату и усадил за стол, покрытый темной суконной скатертью.

– Поставлю чай, – он вышел на кухню.

Я прошел в ванную комнату помыть руки. Еще один шедевр упадка и разрушения: грязный, отслаивающийся от стены кафель, замызганное, в паутинках мелких трещин, зеркало, древний медный кран и раковина серо-грязного цвета.

– Почему ты живешь в такой квартире? – Спросил я Давида, когда мы сели за стол.

– Мне кажется, что именно в такой квартире жила когда-то моя мать. Иллюзия, конечно, но почему бы ее не потешить? Глядишь, и она меня когда-нибудь порадует.

– Зачем я тебе нужен? – Вопрос прозвучал грубовато.

Давид молча встал из-за стола, вышел в другую комнату и через минуту вернулся с пачкой белых листов, которую положил передо мной. На титульной странице мелким шрифтом было напечатано «Евангелие от Иоанна»:

– Подумал, что это может быть важно для тебя, – сказал он и, улыбнувшись, добавил, – или хотя бы любопытно… Уже даже переведено. Представляешь, как я подсуетился?

Я непонимающе смотрел на рукопись:

– Но фээсбэшник же его сжег…

Перед моими глазами промелькнули завернутый в тряпки сверток, который я видел, когда рылся в сумке Давида, и такого же размера манускрипт, сжигаемый в костре на берегу казахстанской реки.

– Ты подложил ему…

Давид пожал плечами.

– А где оригинал? – Снова спросил я.

– Продал коллекционерам.

– Хорошо наварился?

– Наш мир, по большому счету, принадлежит коллекционерам, – отхлебнув чай, ответил Давид, – и это, наверное, правильно. Коллекционеры – те, кто сохраняют. Но главное – не афишируют то, что имеют. Так что теперь для этой рукописи, наверное, нет более надежного места.

– Ты прочитал? – У меня в горле засвербило.

– Конечно.

– И что там? – С волнением спросил я.

– Та же самая фигня… – Давид залез пальцем в свою чашку с чаем и вытащил оттуда крупную чаинку, – Сергей ничего не потерял.

– А ты… – Меня осенила догадка. – Зачем ты планировал подмену? Хотел кинуть Сергея и нас всех?

– Нет. Сергей ни при чем. Просто я люблю запасные выходы.

Мы замолчали. Я наконец взял в руки поставленную передо мной чашку:

– В чае цианистый калий? – Спросил с мрачной усмешкой.

– Зачем? – Обезоруживающе улыбнулся Давид.

– Для твоей практики нахождения рядом со смертью…

Его улыбка потускнела:

– Ты до сих пор многое не понял. Хотя тебе, наверное, пока и не нужно все понимать.

– Ты убил Виталика…

– Вообще-то не я, но понимаю, что ты хочешь сказать. Знаешь, почему погиб Виталик, а не ты? Потому что он был гораздо дальше от осознания смерти, чем ты. И еще могу сказать – если тебя это успокоит – что Виталик уже перевоплотился в теле дочери американского миллионера и известной английской актрисы. Он отлично себя чувствует, у его физического тела превосходные гены. Так что думаю, у него все будет прекрасно.

– А его мать?