Читаем Секта полностью

У Кребса не было юридического права подвергать пациента действию «эликсира правды». Австрия — не Филиппинский архипелаг, где в девственных дебрях Лусона еще бродят первобытные племена. Но для того чтобы опробовать испытанный терапевтический метод гипноза, не существовало никаких препятствий, в том числе и моральнога свойства. Напротив, это была прямая обязанность вра-ча-психиатра.

Теперь, когда стало известно, что Бек-Аливелиев принадлежал к одной из московских группировок, вопрос о языке кодирования отпал сам собой. Фамилии, сообщенные МВД, правда, указывали на украинское происхождение: Голобабенко, Торба, но это ничего не меняло. С таким же основанием они могли принадлежать и русским людям, не говоря уже о том, что в Москве говорят по-русски, и вообще это единственный язык межэтнического общения во всем СНГ, включая Азербайджан и Украину.

Разложив с присущей ему старомодной педантичностью все по полочкам, Кребс мог приступить к сеансу. Единственное, что его останавливало, это акцент. Когда ты просто говоришь в обычной беседе «пожялюста», тебя поймут без переводчика, но если это случайно окажется паролем, заблокированный мозг может и не отреагировать на команду.

С односложным «бек» — профессор произнес вок — удалось, «пройсныс» тоже кое-как проскочило, но на «фстан» вышла осечка. Аливелиев так и не встал. Чтобы привести в действие этого Голема, требовались новые коды или, в случае гипнотического раппорта, хотя бы приличное произношение. По-русски Кребс читал совершенно свободно, но выговаривать без акцента заковыристые слова так и не научился. С японским и китайским обстояло еще хуже. Он разбирал три тысячи иероглифов, но коварные азиаты отказывались понимать его устную речь. Обидно, ибо в клинике второй месяц лежал закодированный японец с драконом на груди, принадлежавший к той же загадочной секте, что и Аливелиев. Его тоже взяли в аэропорту с грузом синтетического наркотика «белый китаец» на сумму в триста миллионов шиллингов.

— Скажите, инспектор, русские ничего не сообщили вам относительно господ Холопапенко и Торпа? — спросил Кребс, погрузив Аливелиева в сон. Он приказал «спы!», и тот послушно обрушился на подушку. — Меня крайне интересует, есть ли у них татуировка?

— Никаких сведений, господин профессор.

— Досадно. Нельзя запросить дополнительные подробности?

— Сегодня же отправлю запрос.

— Буду весьма благодарен. Вы случайно не знаете, как правильно сказать по-русски «отфетшайт»?

— Здравствуйте, до свидания, добро пожаловать, водка, икра, борщ — это весь мой словарь.

— Жаль, Не хотелось бы нанимать переводчика. Дополнительные расходы.

— Пришлите счет. Мы оплатим… Позвольте полюбопытствовать, господин профессор, по поводу гипноза. Насколько я знаю, далеко не все поддаются?

— Вы совершенно правы. Люди с сильной психикой могут противостоять гипнотическому воздействию. Однако с помощью наркотических средств можно подчинить своей воле практически любого. О пытках и прочих недозволенных средствах и говорить не приходится.

— Значит ли это, что в принципе нормального, законопослушного гражданина гипноз — я говорю о преступном применении — превращает в послушного исполнителя?

— Это так. Легче всего поддаются субъекты с подавленной волей, лишенные индивидуальности, с задатками рабства, прислужничества. Вы нашли верное определение: исполнитель. Но куда проще нанять такого за деньги или принудить угрозами. Вы в полиции знаете, как делаются такие вещи. Постепенно человек начинает уже программировать самого себя. Киллеров я рассматриваю как своего рода автозомби.

— Интересная мысль… А массовое зомбирование возможно?

— Сплошь и рядом. Возьмите, например, звуковые послания Асахары. Типичный метод группового программирования. С таким же явлением столкнулись в России, когда началось повальное обращение в Белое братство. Гипноз таит в себе множество до конца не раскрытых возможностей. Человек, абсолютно не причастный к искусствам, начинает вполне прилично рисовать, играть на рояле и так далее. Вспоминает языки, которых никогда не изучал, придумывает оригинальные комбинации в шахматах, покере — мало ли…

— И все это остается в постгипнотическом состоянии?

— За редким исключением, исчезает, как сон.

— Убийство под гипнозом?

— Не оставляет следа при пробуждении.

— А как насчет увеличения физической силы? Быстроты реакции? Меткости, наконец?

— Вы имеете в виду идеального убийцу? — усмехнулся Кребс. — Теоретически возможно. В определенные моменты пошлет пулю точно в цель, перемахнет через забор с колючей проволокой, даже сможет угнать вертолет без предварительных навыков пилотирования.

— Веселенькие у нас перспективы на грядущее тысячелетие.

— Но возможен и прямо противоположный эффект. Вполне реально воздействовать на подсознание таким образом, что данного индивида уже никто и ни при каких условиях не сумеет потом запрограммировать.

— Похоже на вакцинацию против зомбирования.

— Именно так. Тут уже не помогут ни наркотики, ни пытки. Иммунитет абсолютный.

— И вы проводили подобные эксперименты?