Читаем Секта полностью

По оценкам экспертов, она на 60±10 процентов совпадала с реальной.

Степень вероятности увеличивалась в направлении сверху вниз.

Номинальный вождь Аваддон, или Аполлион по-гречески, что означает «губитель», представлялся личностью, если не вовсе мифической, то в некотором смысле условной. Перед прошедшими посвящение мог выступать под таким именем и наставник, и маг, и инспектор, представлявший секретную службу лиги.

В каждом национальном центре была своя инфраструктура, более или менее совпадающая с общей схемой. В зависимости от количества адептов, число всадников могло варьироваться в широких пределах. В России и Соединенных Штатах оно приближалось к десяти — в одном Нью-Йорке было, как минимум, трое, — на такие страны, как Австрия или Чехия, приходилось в лучшем случае по одному всаднику. Основная их функция заключалась в прозелитстве и отборе кандидатов для посвящения.

Над профанами, то есть, грубо говоря, вольнонаемными, всадник никакой власти не имел. Научно-исследовательский и обслуживающий персонал подвергался обязательному тестированию. В случае обнаружения экстрасенсорных способностей, человека повышали по службе, окружали особым вниманием, всячески подчеркивая его избранность. Все было обставлено достаточно тонко и мягко, чтобы не вызвать негативной реакции. Поэтому предложение пройти инициацию редко встречало отказ. Многими оно искренне воспринималось как честь, открывавшая пути к дальнейшей карьере.

Талантливые сотрудники: ученые, врачи, адвокаты, программисты и т. д. вербовке не подлежали. Их поощряли обычным порядком. Мозг с высоким IQ[32] был ценным приобретением. Попытки улучшить его электростимуляцией, химией или психологической обработкой приводили к печальным последствиям. В подавляющем большинстве профаны даже не подозревали, на кого они на самом деле работают. Крыша преуспевающей фирмы, завязанной на военно-про-мышленный комплекс, оказалась в этом смысле подлинной находкой. Легенда действовала безотказно, а высокие оклады и жесткий режим избавляли от праздного любопытства.

В сущности этим людям, хотя они работали с радиоактивными и токсическими материалами, болезнетворными бактериями и трансплантантом, трудно было предъявить обвинение. В этом смысле ситуация в США и России оказалась довольно схожей.

Задержанные в Москве и ее окрестностях сотрудники дутых «почтовых ящиков» практически ничего не смогли рассказать ни о самой лиге, ни тем более о ее руководстве. Одни называли какого-то Аполлона Ионовича — явный псевдоним! — другие ссылались на столь же легендарного Аполлинария Онуфриенко.

С одной стороны, конспирация, с другой — напротив, навязчивое выпячивание, легенда для отвода глаз. Наивные потуги во что бы то ни стало следовать канону, хотя бы путем словесных подтасовок, могли бы вызвать снисходительную улыбку, не будь у этих игр столь мерзкой изнанки.

В каком-то смысле повторялась история с «женами, облаченными в солнце». По странной игре вероятностей, лишь Жене Солнцевой не пришлось придумывать имя. Казалось, сам рок уготовил ей жертвенную роль инфернальной богини.

Пожалуй, наиболее полный пакет информации удалось собрать об институте шакти и дэви, самом, быть может, кошмарном подразделении секты. Сверхсамки, насколько можно судить, служили для добывания секретных сведений и, не в последнюю очередь, денег. Помимо этого, их бурная деятельность приносила секте компромат на влиятельных или почему-либо неугодных лиц, что зачастую оказывалось намного ценнее. Отбор проводился всадниками среди прихожан и на специально устраиваемых конкурсах красоты.

Двадцатилетняя Памела Гриффитс из Сэйлема, одержав победу в соревновании юных ведьм, стала последней шакти Пола О’Греди, арестованного в аэропорту имени Кеннеди. Проповедник намеревался вылететь вместе с красоткой на Ямайку.

Технология варварских биологических трансмутаций, приводивших к чудовищному разрастанию печени, гинекологическим и психическим изменениям, по-прежнему оставалась загадкой, бросающей вызов здравому смыслу.

Все надежды получить хоть какие-нибудь сведения евгенического[33] характера Моркрофт возлагал на встречу с Боуартом.

Добраться до него оказалось в высшей степени нелегко.

В CIA, как и ожидалось, «не знали» ни о каком Боуарте, хотя любому мальчишке, насмотревшемуся детективов, было известно, что разведчики никогда не выступают под собственным именем.

Но времена были уже не те, чтобы держать круговую оборону. Разоблачение Эймса, продававшего секреты рыцарей плаща и кинжала Андропову, Крючкову и их наследникам, нанесло Центральному разведывательному управлению такой удар, что они еще долго не смогут оправиться. Ведомство трясло, как на вулкане.