— Совершенно верно. В противном случае я бы не стал затрагивать эту тему.

— А какое отношение имел к ядерным технологиям Асахара? Вы говорили о контактах Лобастова с «АУМ сенрикё»?

— Не сомневаюсь, что мы вскоре узнаем об этом от японских коллег. Как вы знаете, идет следствие.

— Я знаю о том, что идет следствие, — Майер привык находиться в центре внимания и, раз вцепившись, не отпускал жертву. — Тем не менее в печати появилось множество сообщений, касающихся исследований, которые велись в недрах секты. Кроме запасов нервно-паралитиче-ского газа, при обыске обнаружены взрывчатые вещества, в том числе синтекс чешского производства, камеры для выращивания болезнетворных бактерий, боксы для работы с радиоактивными изотопами. Есть сведения, что на Асахару работали несколько московских ученых-ядерщиков. В свете всего сказанного было бы интересно узнать, что думает на сей счет Интерпол?

— Интерпол не думает, Интерпол действует, — нарочито двусмысленный ответ Листа вызвал ожидаемое оживление, — тем, кому это положено, приходится всесторонне осмысливать все возможные варианты. Не думаю, чтобы Асахара заметно преуспел в своих атомных амбициях. Во всяком случае им положен конец… Прошу прощения, — он подавил очередную попытку Майера перехватить инициативу, — я с неизменным удовольствием слежу за вашими передачами, однако не стоит забывать, что у нас пресс-конференция, а не диспут. Еще вопросы, господа?

— Нельзя ли вернуться к Аливелиеву? — спросила журналистка из «Зюддойче Цайтунг». — Действительно установлено, что изотопы производились в России?

— Таково мнение МАГАТЭ, — кивнул Лист.

— Но это не обязательно означает, что они были похищены с уральского завода, — высказал свое мнение Обердорфер. — Не забудьте, что Россия входила в СССР. Значительная часть ядерных материалов поступает из Украины, Белоруссии и Среднеазиатских республик.

— Распад СССР обернулся распадом атома! — выкрикнул кто-то по-немецки, вызвав дружный смех.

— Лично я не испытываю веселья, — заметил Обердорфер.

— Вопрос к господину Листу, — на скверном английском заявил о себе разъездной корреспондент «Известий». — Куда еще, кроме Вены, направил свои ориентировки Интерпол? Меня в частности интересует Москва, поскольку в фирме, которую возглавлял господин Лобастов, обнаружены крупные злоупотребления.

— У меня нет данных относительно рассылки, но могу вас уверить, что российское отделение получило такое уведомление в обязательном порядке.

— Это связано с тем, что мы — ядерная держава?

— В первую очередь это связано с гражданством и местожительством господина Лобастова.

— Спасибо за обстоятельное разъяснение, но разрешите задать еще один вопрос.

— Вы и так уже задали два, — отрезал Лист. — Один человек — один вопрос, господа. У нас осталось еще четыре минуты.

— Позвольте мне! — в проход, кланяясь, выскочил юркий японец из «Иомиури». — В Австрии тоже действовал филиал «АУМ сенрикё»?

— Сомневаюсь, хотя нельзя исключить существование отдельных сектантских групп. Насколько мне известно, основные центры, кроме, собственно, Японии, находились в России и США.

— Благодарю. А есть ли какие-нибудь сведения о секте «Атман». Лига последнего откровения?

— В Австрии подобной организации не зарегистрировано, — быстро ответил Обердорфер. — Я вообще впервые о ней слышу.

Глава тридцать первая

Париж

Невменов не забыл просьбу Корнилова, но и палец о палец не ударил, дабы начать разработку по каналам Интерпола. Высовываться было смертельно опасно. В лучшем случае его могли просто дезавуировать по линии МВД или прокуратуры. Одно дело сбор материалов, они постепенно накапливались, систематизировались, другое — личная инициатива. Стоит только обозначить себя, как вся королевская рать забьет тревогу. На тепленькое местечко завотделения облизываются многие из бывших коллег, особенно в генеральских погонах. В нерушимое братство товарищей по оружию Сергей Платонович не очень-то верил. Таких, как Костя Корнилов, единицы. И тоже ходит по проволоке.

Выполняя обещанное, он ограничился тем, что направил в центр информации образцы татуировок; зеленые драконы, красные ню.

Благодаря обширному банку данных компьютерного центра в Лионе, Невменов мог отслеживать движение теневых финансов в международном масштабе. Это в частности позволяло с непредвзятой отстраненностью осмыслить загадочные для других процессы, происходящие в стране.