- В ООО «Сдачи не надо», - она отняла трубку от уха, посмотрев на экран. – Это 566-17-17?

- Не знаю, - ответил мужик. – Но все равно, спасибо за звонок.

Обернувшись к одетым в такие же, как у него комбинезоны с надписью «МЧС РОССИИ» крикнул: «Последний! Сворачиваем поиски!»

Наклонившись к Лёхиному лицу, добавил: «Повезло тебе, парень. Если б не звонок, так и не нашли бы тебя».

Скрипки, казалось, плакали

Скрипки, казалось, плакали,

Выли и голосили.

Гром громыхал раскатами,

В небе прозрачно-синем.

Лето, встречаясь с осенью,

Плавало солнцем в лужах.

И паутинной проседью,

Осень осела в душах.

 Дождь становился все напористей, заливая косыми волнами лобовое стекло. «Дворники» уже не справлялись со своей задачей, и Марина, вздохнув, почти вслепую, направила джип к правой обочине. Сзади возмущенно сигналили обиженные внезапным маневром представители сильного пола, одной рукой ожесточенно давя на клаксоны, другой – выделывая всевозможные пируэты – от простого покручивания пальцем у виска, до оттопыривания среднего пальца. Губы их беззвучно шевелились за мокрыми стеклами, выплевывая ругательства по отношению к Марине и другим женщинам-водителям, коих в последние годы развелось в Москве несчетное количество. Все это, вкупе с обнаглевшими гаишниками, дорогим бензином, большими налогами, плохими дорогами и все увеличивающимся количеством «приезжантов» из республик когда-то братского Закавказья порождало поток ненависти такой силы и насыщенности, что асфальт не выдерживал, лопаясь в самых неподходящих местах. А что было говорить о людях? И еще свалившаяся на город небывалая жара. Испепеляющая душу. Заставляющая моторы перегреваться в бесконечных пробках. Сменяющаяся вечерами небывалыми по силе грозами.

«Вот такое … лето», - пришла на ум Марине старая шутка. Она откинулась на спинку сиденья, закрыв глаза. Вивальди мягко убаюкивал, смешиваясь с гулким шелестом дождя о крышу автомобиля. В кармане джинсов надоедливо завибрировал мобильник, требуя немедленного ответа. Марина приглушила музыку и нажала на зеленую кнопку.

- Мариш, ты где? – Вовкин бархатно-мужественный голос вползал в ее ухо, как змея, гипнотизируя и лишая ее воли.

- Где-где? – она тихонько захихикала, потянувшись к кнопке громкости. – На МКАДе, - с ударением на последнюю букву.

Огромный «MACK» своим длиннющим носом вошел в заднюю часть ее машины, как горячий нож в масло. Его хромированный бампер от удара раскололся надвое, острыми краями вспарывая металл джипа.

Маленькая черная трубка мобильника, зажатая в кулаке Марины, недоуменно хрипела Вовкиным голосом. Рука была неестественно вывернута. Кровь стекала по руке, смешиваясь с дождем, меняя по дороге свой цвет с насыщенно-алого до акварельного, пастельных тонов.

- А-а-ич! Что-о-о? – Вовка внимательно смотрел на свою ладонь. В ладони тихо лежал навороченный телефон, которым он хвастался, как ребенок. Вовке в телефоне нравилось все, а особенно мелодии звонков. Но, сейчас трубка молчала. Было тихо. Очень. Звуки вокруг медленно пробивали тугую тишину. С трудом оторвав взгляд от ладони, он огляделся. Секретарша Аллочка, склонившись над столом, кричала, смешно кривя рот. - Владимир Николаич! Что случилось?

Марина проснулась от боли. Боль тупо и лениво плавала по всему телу. «Где я? – она попыталась открыть глаза, но веки уперлись во что-то твердое, противясь. – Что это?» Мысли скакали галопом. Боль уступила место страху, затаившись на какое-то время внутри. «Надо позвать кого-нибудь, - она попробовала пошевелить руками, но не почувствовала их. Жалобно всхлипнув, позвала. – Во-о-ва-а!» Из-под бинтов, обильно покрывших ее тело, послышалось: «О-а»…

Ресторанный ансамбль наяривал, хрипя басами: «Меня прет, меня прет, потому что Новый год…» Нарядные и изрядно проголодавшиеся, сотрудники компании бродили по арендованному залу, сбиваясь время от времени в стихийные группки, ожидая прибытия высокого начальства. В одной из таких «кучек» делились последними сплетнями, которые они благозвучно называли «новостями», два дивных создания. Аллочка в короткой белой тунике многозначительно кивала, слушая монолог Розалии Львовны, затянутой в тугой корсет вечернего платья.

- Не знаю, что будет дальше? – начальница отдела кадров многозначительно огляделась вокруг, поджав полные губы. – Говорят, кризис уже закончился.

- Розалия Львовна, - Аллочка обворожительно улыбнулась. – Вам же зарплату платят исправно?

Та кивнула.

- Не урезали?

Розалия Львовна покачала головой.

- Ну вот, - Аллочка обернулась к входной двери и увидела шефа, входящего в зал. В одной руке он держал большущий букет роз, а другой мягко обнимал за талию жену. – А вы говорите кризис.

- Это жена Владимира Николаевича? – зашептала Розалия Львовна прямо в ухо Аллочке. – Я ее никогда не видела.