Читаем Секс АНДЭ! полностью

Я не ответила. Боже мой! Что может быть противнее секса с симпатичными мужиками?..

II. Добро пожаловать в семью, или «Он – снова не для тебя!»

Эта же мысль терзала меня на вечеринке «фэмили».

Клуб был новый и по традиции, после работы все, за исключением нас с Леркой, уселись за составленные в один ряд столы. Мы все еще восседали с мапией, когда персонал клуба, включая мадам с ее девочками, Елену с нашими, официантов и руководства, начал рассаживаться. Я напряглась, заметив, что банда сворачивает свои инструменты. Занервничала, когда они тоже пошли за стол. И окончательно умерла, когда увидела, где сел мой красавчик.

Забыв, как ужасен этот печальный мир, Алька улыбалась певцу и, следуя традиции, двумя руками, подавала ему пиво.

– Убью суку! – забыв про мафию, прошептала я.

– Она такая беззлобная, – машинально напомнила Лерка. – Э-э-э, погоди-ка! Тебе, что?! Нравится этот хер?

Тут я вспомнила, что так и не открыла ей свое сердце и смылась на другой конец зала.

Господин Пак был пьян и лез обниматься. Я мрачно, не замечая вкуса, ела порезанные квадратиками листы сухой морской капусты. На моем плече сидел ди-джей, пытаясь впечатлить своей многогранностью.

– Этот телефон у меня для работы, – хвастался он, – а этот – для девушек!

В России я была бы впечатлена. В Корее мобильные телефоны были у всех. Люди даже ездили с ними в автобусах и делали вид, будто бы ничего более тривиального, чем иметь сотовый, в мире нет. Но я, которая видела только старые модели, с батарейками в ранце, сходила с ума от невозможности завести такой же.

– Me an Playboy! – сообщил ди-джей.

– „I am Playboy“! – машинально поправила я, не сводя глаз с Альки, с которой не сводил глаз певец.

– Ю – ноу бой! – логически возразил ди-джей.

Он был пьян и не понимал, что рискует: меня мутило от ревности, зависти и вечного чувства чужого предназначения. Чувства, что я родилась лишь затем, чтобы сидя на краю чужой жизни, смотреть, как твой возлюбленный, глядит на другую девушку. И пускай я была влюблена в него всего лишь три дня, со вчерашнего, я успела здорово продвинуться в фантазиях по поводу нашего будущего.

Похоже, оно будет очень похоже на мое прошлое с Димой.

Я вспомнила его свадьбу. Оксанка в тот день сверкала. Кто бы мог подумать, что вскоре эта красавица превратится в вечно опухшую с будунища, невнятную беззубую бабу с покрытым синяками лицом?..

Уж, точно не я. Если бы я могла, мне точно было бы не так больно.

Я тоже была красивая! С завитыми волосами, огромным пышным бантом. У меня были белоснежные гольфики и китайское дефицитное платье с целым морем оборок и рюш. У меня были новые белоснежные сандалики, а он не сводил сияющих глаз с Оксанки и посмотрел на меня лишь раз: когда я принесла кольца.

На свадьбе были мои родители. Была моя бабушка, Жанна Валерьевна и дядя Сережа – Димин отец. Но я видела и помнила лишь одно: какой красивой была Оксанка, каким красивым был Дима. Как он светился от счастья… Какой белой и яркой была моя боль.

Пока я предавалась воспоминаниям, певец, сияя, как солнышко, беспечно улыбался Альбине. Мистер Пак, тем временем, мучил Лерку. Что-то ей рассказывал на корейском, которым она владеет на уровне «секс – андэ!» и «менеджер – хванасо!». Но так как Пак и был менеджер, не был зол и не желал с нею секса, разговор не клеился.

– До ю спик Ынглиш? – с надеждой вдруг возопила Лера.

И мистер Пак, точно так же возбужденно ответил:

– Ноу! Энд ю?

– Нет, – ответила Лера.

И разговор оборвался вновь.

Босс клуба, кругленький, толстенький коротышка, велел танцевать и все послушно просеменили на танцплощадку. Включая нас! Хотя мы за ночь, вот честно, натанцевались!

– Это же босс, котики! – прошептала Елена. – Слово босса – закон.

– Но мы не хотим танцевать! – проскулила Алька.

– Никто не хочет! – Елена окинула выразительным взглядом танцпол.

Все танцевали и улыбались, словно в последний раз.

Все танцевали так, словно от этого зависели жизни. Особенно мистер Пак старался. Он был так пьян, что не мог стоять вертикально, но не желал расстраивать босса. Опершись рукой о пол, пропустив свободную руку между широко расставленных ног, мистер Пак очень звонко хлопал себя по заднице – и в ритм качал головой.

Босс отошел на миг, все тут же расселись.

Босс возвратился. Встав на пороге, махнул руками: «Что за херня!?» И все мы стадом, не сговариваясь, побежали на танцплощадку. Заиграла медленная мелодия. Я уставилась на певца. Я уже выпила и пыталась вспомнить, как будет по-корейски «Давай, потанцуем?»

– Дэнс качи? – появился в районе моей подмышки босс.

Точно, мать твою! Так и будет!

Проклиная его самыми страшными проклятиями, вплоть до появления геморроя и диареи, я опустила руку на дорогой пиджак. Босс обнял меня за талию и задрал голову, чтобы видеть мои глаза, которые возвышались над ним сантиметров на тридцать.