Читаем Секретная битва полностью

До Стокгольма оставалось часа три езды по Большой Королевской дороге. Мааруф вдавил педаль газа в пол, и машина летела черной молнией по пустому шоссе.

— Скажите, Мааруф, — прервал наконец многочасовое молчание фон Гетц. — Как вы оказались у Валленштейнов?

Вопрос этот нисколько не занимал его. Этого Мааруфа Конрад сегодня видел в первый и, скорее всего, в последний раз в жизни. Завтра жизнь снова разведет, разбросает их. Но думать об этом «завтра» было тяжело. Если бы не Мааруф и его ребята, то через несколько дней «завтра» наступило бы для оберст-лейтенанта в последний раз. Фон Гетц уже несколько часов думал, что же ему теперь делать, куда идти, что предпринять, и ничего не мог придумать. К нему так и не пришло ни одной дельной мысли. Напротив, чем дольше он думал над своим положением и над своим «завтра», тем более мрачными и беспросветными становились его думы.

Мааруф минуты две вел машину молча, будто не слышал адресованного ему вопроса.

Потом вместо ответа он спросил фон Гетца:

— Вы никогда не были в Северной Африке?

— Нет.

— Ваше счастье.

Снова несколько минут ехали молча. Как видно, Мааруф не отличался разговорчивостью. Кроме того, если судить по французскому акценту, немецкий язык давался этому человеку нелегко.

— Это ваше первое счастье, что вы никогда не были в Северной Африке, — продолжил Мааруф через несколько минут. — Второе ваше счастье — это то, что вы не родились в Северной Африке, а третье — что вы не родились арабом.

Фон Гетц перевел взгляд с дороги на Мааруфа. Слева от оберст-лейтенанта за рулем с невозмутимым лицом сидел араб лет сорока, с армейской выправкой, армейской прической, армейскими усиками и спокойно гнал машину, выжимая из нее максимум возможного.

— Вы служили в армии? — спросил он Мааруфа.

— А как же, мой господин, — подтвердил Мааруф. Через несколько минут он пояснил: — Как по-вашему, чем может араб, родившийся во французском Алжире, заработать себе на жизнь?

— Не знаю, — признался фон Гетц.

Мааруф снова помолчал, прежде чем продолжить. Вероятно, он подбирал немецкие слова и составлял из них предложение.

— Есть несколько способов. Все они один хуже другого. И только один хороший и верный, если не трус и не боишься трудностей. Это французский Иностранный легион.

— Вы служили в Иностранном легионе?

— Девять лет. Дослужился до капитана. Не только служил, но и воевал в нем.

— А почему ушли в отставку?

От такого вопроса Мааруф усмехнулся, и фон Гетцу стало неловко. Зря он задал его.

— А кому служить, мой господин? Два года назад Франция капитулировала. Армии не стало. Что мне оставалось? Плыть вместе с де Голлем в Англию? Кто меня, араба, там ждал? Бежать на юг Франции или в ту же Северную Африку, где собрался всякий сброд? Я собрал свой рюкзак и ушел из легиона.

— Так вы дезертир?!

Мааруф снова усмехнулся.

— Нельзя дезертировать из армии, которой нет, мой господин, — терпеливо объяснил он Конраду.

— А как вы попали к Валленштейну?

— После того как воевать с вами стало некому во всей Европе, мне нечего стало делать на материке. Нужно было выбирать, чем зарабатывать на жизнь.

Я ведь, в сущности, ничего не умею. Только убивать. А кому продашь такое умение, если нет армии? Во Франции я стал персоной нон-грата. Вне закона. Вся остальная Европа оказалась под вами, немцами. Можно было бы поехать в Швейцарию, стать там инструктором по горным лыжам или спасателем. Но Швейцария слишком близко расположена к границам Рейха. Да и горы я не люблю. На последние деньги я поехал в Швецию. На первых порах нанимался поденщиком. Языка не знал, на более чистую и денежную работу устроиться не было возможности. Когда немного выучил язык, совершенно случайно узнал, что одно из отделений банка Валленштейна ищет охранника. Я пошел туда договариваться насчет работы, и меня приняли. Много языка там знать не требовалось. Потом я стал инкассатором. Ездил с деньгами из отделения в отделение. Несколько раз даже в Европу и Англию. В скором времени мое усердие и безупречную службу заметили, и я стал личным курьером Валленштейна. Я стал иногда бывать в его доме, забирал корреспонденцию, возил его письма, доставлял их адресатам в собственные руки. А полгода назад, после того как Япония напала на Америку, была создана служба безопасности. Меня перевели туда начальником бригады. С весны мы охраняем Валленштейна-младшего.

— Не жалеете?

— О чем?

— О том, что ушли из армии. Сейчас идет война. Если бы вы не ушли из армии два года назад, а продолжали служить, то сейчас были бы майором или подполковником.

Мааруф вздохнул:

— Клянусь Аллахом, мой господин, я не держу на вас зла. Я часто видел вас с Валленштейном, когда вы гуляли по городу, а мы вас сопровождали. Наверное, вы Друг моего молодого хозяина. Но если бы я сейчас продолжал свою службу в Иностранном легионе, то, клянусь головой Пророка, сегодня днем я перерезал бы глотки и вам, мой господин, и вашим друзьям из СС вместе с белокурой гурией. Вознесите хвалу Всевышнему и возблагодарите Его за то, что я не служу в армии.