Читаем Секрет Коко полностью

Мальчишки соскакивают с моих коленей и прыгают в кроватки, ныряя под одеяло и надеясь заснуть прежде, чем к ним прилетит сказочная гостья. Я с благодарностью смотрю на Марка, и он понимающе кивает в ответ: видимо, слово старшего брата здесь и правда закон. Хотела бы и я обладать таким же магическим даром убеждения.

— Как думаешь, сколько денег она нам принесет? — спрашивает меня Патрик, пока я поправляю его одеяло с Бобом-строителем^[24].

— Даже не знаю, сколько они нынче платят, — улыбаюсь я и наклоняюсь, чтобы поцеловать его, а потом Майкла. — Но скажу одно: чем быстрее заснете, тем больше будет денег.

Когда я выключаю маленький ночник, привезенный нами из Лондона, их глазки уже закрыты.

— Я люблю тебя, тетушка Коко, — говорит Патрик.

— И я, — присоединяется его братик.

Меня распирает от гордости. Так вот что чувствует каждый вечер их мама, укладывая малышей спать? Такую же необъяснимую бескорыстную любовь? Ощущение невероятное.

— Я тоже люблю вас, мальчики, — говорю я, чувствуя, как у меня на глаза наворачиваются слезы. — А теперь засыпайте, сладких снов вам.

Марк уже спустился на первый этаж: он устроился на диванчике в кухне с ноутбуком на коленях.

— Хорошо отдохнул у друга? — спрашиваю я, пытаясь сохранять спокойный и невозмутимый вид. Кэт только что прислала смс-ку, спрашивала, вернулся ли ее старший сын вовремя, и, слава богу, я могу сказать ей правду.

— Да, — отвечает он, — отлично провели время.

— Не хочешь тост с сыром?

В этом и заключался мой дьявольский план. Марк не сможет устоять перед моими сырными тостами. Они с детства были его любимым лакомством, помню, я еще вырезала из них разные фигурки с помощью формочек для печенья. Надеюсь, это предложение восстановит природный баланс сил и наши отношения, пошатнувшиеся после моего занятия по апсайклингу. Хуже в любом случае не будет.

Затаив дыхание, я жду, что же он ответит, и мило улыбаюсь, пытаясь дать ему понять, что не стану задавать никаких назойливых вопросов и лезть в его личную жизнь. Стоит мне оступиться, и он может сбежать в свою комнату, а я снова упрусь в глухую стену.

— Не откажусь, — говорит он, и я с облегчением выдыхаю. — И не забудь соус «Эйч-Пи»^[25].

— Как можно? — шутливо обижаюсь я. — Я ведь королева соуса, забыл?

Он смеется в ответ, и я чувствую, что могу быть за него спокойна. Просто нужно выждать немного, надеюсь, он расскажет мне все, когда будет к этому готов.

— А когда у тебя следующее занятие по апсайклингу? — спрашивает он, пока я включаю тостер и достаю сыр из холодильника.

— А что? Хочешь присоединиться?

Он как-то робко усмехается в ответ:

— Может быть. Если пообещаешь обойтись без допроса с пристрастием.

— Я просто хотела помочь тебе, Марк, — осторожно объясняю я. — Если тебе, конечно, нужна помощь.

Он выдерживает паузу и смотрит мне прямо в глаза. Я по-прежнему надеюсь на чудо, на то, что он откроется мне и расскажет, что с ним происходит. Но как бы мне ни хотелось, давить на мальчика нельзя.

— Помнишь, ты видела меня с Шоном О’Мелли? — спрашивает он в конце концов.

— Угу, — киваю я, чувствуя, как мое сердце бьется быстрее от волнения.

— Если я расскажу тебе кое-что, обещаешь не передавать ничего маме? — пристально смотрит он на меня.

— Марк, такого я обещать не могу, — отвечаю я. — Но клянусь, если у тебя какие-то проблемы, я сделаю все возможное, чтобы помочь с ними разобраться.

Парень делает глубокий вдох.

— Шон хочет, чтобы я пронес на дискотеку в нашем отеле травку, а он ее там продаст, — признается он.

— Маленький засранец! — возмущенно выдыхаю я.

Марк угрюмо усмехается.

— Да, что-то вроде того, — соглашается он. — Он так на меня наседает, никак не может успокоиться.

— И что же он говорит? — Меня переполняет гнев, я едва успеваю совладать со своими эмоциями.

— Говорит, если я этого не сделаю, он донесет на маму в полицию за продажу спиртного несовершеннолетним.

— Но ведь твоя мама очень строго за этим следит — она бы такого никогда не допустила!

— Знаю. Шона это не остановит, он все равно сумеет доставить маме неприятности. А ей только этого не хватало… — Он смущенно опускает глаза.

— Ах, Марк, так ты просто пытался ее защитить? — В моей груди снова рождается то теплое чувство, которое я испытывала, укладывая близнецов спать. Все это время, пока они изводили друг друга, Марк пытался уберечь Кэт от проблем, а не доставить ей новые.

Он пожимает плечами, но я замечаю, как его щеки заливает едва заметный румянец.

— Ей и так нелегко приходится в последнее время. Лишние неприятности ей ни к чему, — бормочет он.

— Вы поэтому подрались в самолете на обратном пути из Испании?

— Угу. Шон назвал маму шлюхой, я потерял голову.

Я в ужасе прикрываю рот рукой:

— Вот подонок малолетний! И на «Фейсбуке», наверное, какую-то гадость написал? Тогда, когда ты выходил от меня в интернет?

Марк кивает:

— Поэтому я тогда так и отреагировал.

Я в смятении: какой-то засранец бессовестно портит Марку жизнь, это понятно.

— Но почему ты не хочешь рассказать об этом маме или папе? — спрашиваю я.