Что-то в его словах меня настораживает: неужели он живет здесь один? Едва ли, ведь дом просто огромен. Наверняка у него есть красавица жена и целая куча замечательных детишек. Мое живое воображение тут же рисует картинку, словно взятую из каталога одежды «Боден»: вся семья обута в идеально сочетающиеся друг с другом веллингтоны^[20] в горошек, а вокруг носятся их преданные домашние любимцы. С трудом я заставляю себя вернуться к нашему разговору.

— Так ты не знаешь, куда Джеймс отправился после продажи дома? — спрашиваю я.

— Я…

Тут он замолкает, потому что до нас доносится чей-то голос:

— Здравствуйте! Это вы — Мак?

К нам спешит взволнованная женщина со щенком в руках. Должно быть, это та самая леди, которую он ждал с самого утра. Которая нашла щенка, брошенного на дороге.

— Извини, подождешь минутку? — вопросительно смотрит он на меня. — Заберу щенка и тут же вернусь, хорошо?

Он подходит к женщине, и они быстро шагают в сторону дома, оживленно о чем-то беседуя. Я вдруг чувствую себя дурой: что этот парень мог обо мне подумать? Только то, что у меня крыша поехала. Конечно, он сделал вид, что все в порядке — даже сказал, что это очень мило с моей стороны. Но теперь мне кажется, что он просто очень хорошо воспитан. Должно быть, смеется сейчас надо мной, зайдя в дом. Если бы кто-то появился с подобной запутанной историей на пороге лавки Суона, я совсем не уверена, что стала бы его слушать. Скорее всего, я бы попыталась выпроводить из магазина такого человека, да побыстрее. Мак Гилмартин и так пытался мне помочь, как мог, но я, кажется, опоздала. Если Дюк-Джеймс уехал отсюда три года назад, сейчас он может быть где угодно.

Лучшее, что я могу сделать — это убраться отсюда прежде, чем вернется Мак Гилмартин. Нам уже не о чем говорить, и я буду чувствовать себя еще более неловко, если он снова заведет беседу со мной. Теперь, понапрасну проделав весь этот путь, я чувствую себя полной дурой. Мой поступок больше не кажется мне смелым — только глупым.

— Очень рада была с тобой познакомиться, — говорю я Горацио, который вертится у меня под ногами, провожая до машины. Открыв дверцу авто, я нахожу в бардачке печенье и угощаю своего нового знакомого. Тот глотает его в один присест и лижет мне руку, рассчитывая на добавку.

— Прости, дружище, но больше ничего нет.

По выражению его морды я вижу, что он прекрасно меня понимает. Самый умный пес из всех, что я видела в жизни, — что-то в его глазах подсказывает мне, что на его долю выпали испытания, с которыми справился бы не каждый человек.

— И как можно было так ужасно обращаться с тобой? — спрашиваю я, треплю его по холке, и пес усаживается на землю, распушив хвост. Когда я сдаю назад и оказываюсь на проезжей части, то вижу, как он уходит прочь, довольно помахивая хвостом, и скрывается из виду. Как же жаль, что я больше никогда не увижу его — и Мака Гилмартина.

19

— Как жаль, что Мак Гилмартин не смог тебе больше ничего рассказать, — расстраивается Рут. Мы прогуливаемся по центральной улице Дронмора после обеда.

Я беру ее под руку: меньше всего после возвращения из своего провального путешествия мне хотелось идти куда-то, но Рут настояла на том, что нам обеим нужно подышать свежим воздухом и заодно поговорить о том, что произошло со мной в Глэкене. Сначала я упорно отказывалась, но она практически выпихнула меня за дверь, и вот я уже с удовольствием шагаю по улице, несмотря на зверский холод и колючий морозный воздух.

— Разве тут не чудесно? — спрашивает Рут, будто читая мои мысли. — Я всегда говорила, что хорошая прогулка может исцелить любые душевные раны. Сразу забываешь обо всех проблемах.

— Угу, — рассеянно киваю я, потому что мои мысли витают где-то совсем далеко отсюда.

— Перестань изводить себя, Коко, — вдруг говорит бабушка.

— О чем ты? — спрашиваю я, хотя и так уже догадываюсь, на что она намекает.

— Ты злишься на себя из-за того, что не осталась с тем парнем и не копнула поглубже. Думаешь, Мак Гилмартин смог бы что-то еще рассказать тебе о Дюке?

— О Джеймсе, — поправляю ее я.

— Ах да, его ведь зовут Джеймс. Но я ведь угадала, да?

Я киваю.

— Я готова пощечин себе надавать, — признаюсь я. — Нужно было остаться и расспросить его, а у меня всего лишь замерзли ноги.

Примерно так все и было, только дрожь в коленках одолела меня совсем не от холода. Рут сочувственно берет меня за руку.

— Думаю, это Мак Гилмартин тебя так смутил, — улыбается она. — Я так понимаю, он очень видный молодой человек.

— Никто меня не смущал, — машинально возражаю я, но потом понимаю, что она совершенно права. Он действительно произвел на меня впечатление, мне давно уже никто так не нравился. Я действительно увлеклась этим парнем, и всерьез.

— Может, и не смущал, но в любом случае, можно же как-то разыскать этого Джеймса Флинна. Он ведь не мог просто взять и исчезнуть с лица земли.

— Не знаю, Рут, думаю, мы зашли в тупик. Возможно, пришло время забыть об этой истории.

— Ты не можешь сдаться сейчас! — говорит она, кивая проходящему мимо знакомому. — Ведь ты уже многого добилась.