Читаем Секира Перуна полностью

– Северин вернется, – сказал он, не ощущая и сотой доли той уверенности, что звучала в его голосе. – Ему нужно сейчас побыть одному. Но потом он обязательно вернется.

Динка кивнула. Ее подбородок трясся, а по щекам сами собой бежали слезы.

Александра молчала. Ее губы были крепко сжаты.

– Там Никита ранен. Нужно помочь хотя бы ему, – произнесла девушка напряженным голосом.

А ведь действительно, за всеми страшными и странными событиями они совершенно позабыли о проводнике!

Никита полулежал, привалившись спиной к какому-то дереву. Лицо его было белым, губы – пепельными. Руки он прижимал к животу, зажимая, видимо, глубокую страшную рану. Но взгляд, как ни странно, был живым, сосредоточенным, а глаза не затягивала пелена обреченности.

«Кажется, ему можно помочь», – обрадовался Глеб.

– Саша! Найди бинты и какое-нибудь обезболивающее! – крикнул он, сожалея, что рядом нет Северина – тот лучше других мог управиться с раной или болезнью, знал многие лечебные препараты.

Глеб наклонился, чтобы осмотреть рану, но его локоть вдруг сжала сильная рука.

– Не нужно, – сказал Никита хрипло. Было заметно, что каждое слово дается ему нелегко.

– Мы перевяжем вас и вызовем вертолет «Скорой помощи». Вам обязательно помогут!

И тут раненый зашелся сухим, страшным смехом, отчего его рана закровоточила еще сильнее, и темные струйки, словно состязаясь между собой, побежали на землю, спеша напоить траву и деревья живой теплой кровью.

Никита еще больше посерел и замолчал, пытаясь отдышаться.

– Ты не знаешь, – наконец снова заговорил он. – Не знаешь, о чем говоришь! Ты хочешь спасти меня от смерти в то время, как я молю о ней уже так давно, что само понятие о времени стало для меня абсурдным.

– Вы больны какой-то неизлечимой болезнью? Вам плохо? – тревожно спросил Глеб, склонившись над Никитой.

– Да, мне плохо. Потому, что я не живой и не мертвый. Я привязан к этому проклятому острову! Да что там, я сам проклят!

Александра, подошедшая с бинтами и какими-то лекарствами, остановилась за спиной у Глеба и тоже слушала горячечную речь раненого.

– Вы прокляты? Почему вы так думаете? – спросила она тихо и строго, и Глеб почувствовал облегчение от того, что не один, от того что в этом сумасшедшем мире есть хотя бы один островок надежности и спокойствия.

– Как я уже говорил, это случилось давно. Очень давно, девочка. Тогда князь послал меня сносить идолищ и строить на месте их капищ христианские церкви, – сказал Никита, прикрыв глаза. – Я сам из этих мест, меня все здесь знали. Так и говорили: «Вон Микитка, сын кузнецов, смотри, высоко влез, больно будет падать!»… – Он помолчал, набираясь сил.

Александра и Глеб тоже молчали. Конечно, то, о чем говорил их проводник, не вмещалось в рамки привычной реальности, но с другой стороны, что в них вмещалось: может быть, банник и леший или превращение Северина?..

– И когда пришли мы сюда, плиту эту ломать, проклял меня старый Перунов жрец. «И тебе, Микитка, не пережить этого дня! – сказал он тогда. – Но и после не отправишься ты в чертоги предков – будешь из века в век вину свою искупать!» Так и случилось. С той самой поры топчу землю-матушку. Сколько раз умирал и не помню, только все не настоящая эта смерть, пустая. Не принимает меня земля, потому что хуже я зверя лютого… Искупить мне нужно было грех свой…

– Но сегодня… И вы ведь сами, нарочно под пулю угодили! – вдруг догадался Глеб.

Никита кивнул, лицо его вновь исказила мучительная гримаса.

– Об одном прошу, парень, – едва слышно выговорил он, – меня ведь только Он отпустить может, Его орудие… Ты уж подсоби, будь добр! Помнишь, вы обещали отблагодарить меня за помощь. Как раз срок пришел, – и человек просительно заглянул в глаза Глебу.

Тот в ужасе отпрянул.

– Вы хотите, чтобы я вас убил при помощи секиры? – спросил он, надеясь, что все окажется дурным сном, обычным кошмаром типа того, что приходил к ним в первую ночь на Перуновом острове.

– Так, – Никита кивнул. – Все так. Ты уж будь добр… А твоя доброта тебе зачтется. Сделай доброе дело! Век за тебя Хозяина молить буду!

– Я сошел с ума? – Глеб повернулся к Александре. Та стояла, сжав руки на груди.

– Н-нет, – проговорила девушка. – И он говорит правду. Я все думала, что с ним не так, а теперь понимаю, что он и вправду давным-давно мертвый. За ним тень смерти ходит. Мучается он, а ничего сделать не может.

«Странный дар у Александры – видеть тень смерти», – подумал мимолетно Глеб.

Парень отошел туда, где лежала в траве выроненная Северином секира. Вокруг нее, тихо потрескивая, клубились тонкие, похожие на синие нити, молнии.

Глеб протянул руку и взял древнее оружие. Пальцы закололо, но не больно, скорее приятно, наполняя все тело неведомой ранее мощью. Сила! Пьянящая сила! Бери – не хочу! Пей сколько влезет!