Кассандра достала из кармана широких штанов портсигар и выщелкнула еще одну сигарету. Всего лишь третью.

Глава 20,

о Дне рождения Людоедки

— …Мы идем на Майреди, о, my baby, I'm ready [50], жди меня жди,

Пьяным туманом, солнечным пляжем, берегом Летней Любви… — отчетливо напевала себе под нос Катерина, гремя посудой на камбузе.

Сашка подумал, что некоторые люди могут под настроение петь как очень хорошую музыку, так и очень плохую, не делая между различий.

Стол в кают-компании непривычно замер под белоснежной скатертью. Наверное, бедняга боялся пошевелиться, чтобы не спихнуть великолепие праздничного чайного сервиза — а может быть, испугался новеньких стальных столовых приборов. Последними особенно гордилась Людоедка: не хуже, чем в богатых домах. Посуда, на которую нельзя наложить заклятие, всегда ценилась выше серебряной.

По центру возвышалась трехлитровая бутыль зеленого стекла. Даже через плотно притертую крышку содержимое шибало в нос крепким спиртовым духом, горькими степными травами и еще чем-то, непонятно-щемящим. Вокруг нее выстроился эскорт бутылок поскромнее: нашлось тут и нежно любимое домовым «Северное сияние», и клубничный ликер — тайное пристрастие Сандры, — и бутылка джинна, пожертвованная капитаном из личных запасов.

У Белки от смешения запахов слеза наворачивалась, и отчаянно хотелось чихнуть. Белка терпела. Сидела в уголке дивана с книгой в руках. Ароматы готовящейся еды казались почти осязаемыми, не хуже эфирных течений, когда чувствуешь их всем корпусом.

Пятнадцать минут назад она оставила штурвал: в расчетной «точке спокойствия», где нет ни течения, ни эфирного ветра. Раньше, пока двигательные кристаллы не открыли, такие места в эфире считались проклятыми. И правда — паруснику, попавшему в «карман» приходилось несладко. Особенно, если уже набранная скорость не позволяла пройти штилевую зону на инерционном ходу.

Помимо всего прочего, в нулевые точки пираты любили заманивать, как в ловушку — те, у кого в экипаже имелся собственный маг-пустотник.

Магия не стоит на месте, и чародеи в конце концов вывели заклятие, определяющее «точки спокойствия», но, как это часто бывает, оказало поздно. Век Паруса уже прошел.

— Привет, подруга! — Сандра влетела в кают-компанию, как комета. Вместо хвоста за ней развивался атласный шарф, густо расшитый бусинами, блестками и бисером. Он окутывал ее плечи поверх замурзанного серого рабочего комбинезона.

— Кэт, что за гадость ты поёшь! — возмутилась девушка, прислушавшись к мурлыканью из-за переборки.

— И вовсе не гадость! — второй штурман выглянула в кают-компанию. — Это модный шлягер! Ну, стихи не ахти, — добавила она чуть смущенно, — зато в тему.

— Pul mora di, я как раз не про стихи, я про содержание. Берег Летней Любви, ну надо же. Нашли, о чем петь.

Белку слегка заинтересовалась, что за берег за такой, спрашивать она, конечно не стала. За неё спросил Сашка.

— А что такого в этом Береге? Название, согласен, идиотское.

— Название как раз вполне подходящее, — отозвалась Сандра. — Сам берег — гадость. Как будем в порту — даже не думайте выходить на городской пляж. Там как раз лето, если я не ошибаюсь.

— А что будет, если выйдешь?

— Проснешься на следующее утро… И будешь помнить все. До мельчайших подробностей, — подтекст в словах Сандры могло услышать даже самое наивное и неискушенное ухо.

— Хорошо, что вы напомнили, госпожа кормчий, — в кают-компанию из рубки спустилась капитан, и Сашка, тут же, вскочив, поднялся туда вместо нее: за эфиром следовало наблюдать даже в штилевой зоне. — Обратите внимание, я вчера повесила на стену текст заклинания. Каждому переписать и заучить до захода в порт. Ритуал универсальный, дает возможность контролировать определенные реакции организма, вне зависимости от причины, их побуждающей. Иногда это бывает полезно, — Княгиня посмотрела вслед Сашке, и, натурально, встретилась с ним глазами — он пялился на нее из люка.

Балл в очередной раз предстала перед экипажем в новом свете: оставив неизменную красную накидку (теперь она свисала с плеч на манер плаща), Княгиня облачилась в черный брючный костюм свободного кроя, перетянув талию широким кожаным поясом. На поясе красовалась великолепная шпага: вычурная, но функциональная гарда, крупный красный камень в навершии и простые ножны все того же черного колера. Кожаная оплетка рукояти казалась потертой. Клинок явно боевой и явно непростой — много в абордажной свалке шпагой не навоюешь, если она не зачарована соответствующим образом. На металл вообще заклятия ложатся плохо, зачарованный клинок, даже такой узкий, стоит дорого. Что там, полосы бронзы и серебра?.. Все равно просто ради красоты такую вещь заказывать не будешь.

«Не хватает только треуголки. Или банданы — что там носят пираты?» — восхищенно подумал Сашка.

Несмотря на службу во флоте, пиратов штурман продолжал представлять исключительно по театральным постановкам и популярным романам. Сейчас Балл превосходно вписывалась в образ.