Читаем Сеятели смерти полностью

— Мне очень жаль, сэр. Ваш друг. Он утонул прежде, чем мы смогли до него добраться.

— Друг? — мой голос, казалось, прозвучал в нескольких милях от моих ушей.

— Человек, которого вы пытались спасти. Вам не стоит себя винить, сэр. Вы сделали все, что могли. А теперь просто лежите спокойно, пока я перевяжу рану у вас на плече. Вам повезло, что вы остались живы. Вашу лодку разнесло в щепы. Да, только один вопрос, сэр. Ваш друг вез с собой какое-то взрывчатое вещество? Дело в том, что через несколько минут после того, как он утонул, под водой произошло характерное бурление...

Наконец я понял, что лежу на палубе яхты или небольшого корабля. Еще я вспомнил, как меня смыло в воду, и я плыл, казалось, мили и мили, волоча на себе недвижное тело Бэзила, которое тянул ко дну этот чертов металлический чемодан. Ясное дело, в него была заложена бомба, как я и предполагал, и пока он опускался все глубже и глубже, давление воды деформировало его стенки, и взрыватель сорвался. Так судьба распорядилась бессмертным вкладом Макроу в науку. Аналогичным образом судьба распорядилась и моим вкладом в дело спасения человечества. Теперь этим должны были заняться другие.

— Полковник Старк, — произнес я.

— Полковник находится в радиорубке, сэр, — ответил человек, делавший мне перевязку. — Уж не знаю, что вы ему сказали, но он решил немедленно передать это в эфир. Он скоро вернется.

— Там был корабль или подводная лодка в дрейфе недалеко от берега...

— О судне уже позаботились, сэр. Ну вот и все. Теперь вам нужно немного отдохнуть, и вы будете как новенький, сэр.

— Конечно! Спасибо.

Я сел и поверх низкого фальшборта поглядел в сторону берега. Под нависшими серыми тучами берег теперь имел несколько иные очертания по сравнению с тем, что я видел раньше. Там, где недавно был небольшой мыс, увенчанный развалинами замка Броссак, теперь зиял огромный шрам, прорезавший лицевую сторону утеса. Я подумал о Лесе Кроу-Бархеме и Ваде. А потом почему-то об исполинском шотландском быке. Я подумал, что уж он-то по крайней мере уцелел.

Послышались быстрые шаги на палубе, я обернулся и увидел коренастого седого мужчину в твидовом костюме, с агрессивно торчащими седыми усами. У меня не возникло ни малейшего сомнения, что это и есть полковник Старк, и я, побывав неоднократно в подобных ситуациях, уже предвкушал ту изощренную официальную тягомотину, которую он сейчас заставит меня пройти. Одно утешение — меня ожидало забавное удовольствие предупредить полковника о том, что ему придется установить карантин на всем судне, включая и его самого, до тех пор, пока не определится, насколько я представляю опасность как заразный больной...

По прошествии двух недель мне было позволено вновь приобщиться к роду человеческому. За это время я сдал столько анализов, что в какой-то момент мне показалось, что скоро из меня выкачают всю кровь. Я с удовольствием отметил тот факт, что поучаствовать в эксперименте пригласили врача-американца. В противном случае мне следовало бы поторопиться предложить свою уникальную чумонепроницаемую кровь отечественному здравоохранению после того, как англичане закончили ее исследовать. Когда все медикобиологические процедуры были позади, я почувствовал себя вправе вытребовать себе вольную на один день, чтобы предаться кое-каким малоприятным мыслям, коим я не имел возможности посвятить себя, будучи подопытным кроликом.

Мне вернули мой красный автомобильчик (где-то они его нашли), предварительно подремонтировав и заправив. По-моему, это было очень мило с их стороны. Я екал прочь от Глазго сквозь привычную шотландскую морось и, пару раз заблудившись, ухитрился все же найти небольшую деревушку под названием Далбрайт. Я припарковался у церковной ограды и вошел в железные ворота.

Дождь прекратился, но на земле блестели лужи, с деревьев капало. Вокруг как будто не было ни души. Крохотная белая церквушка оказалась запертой. Я медленно обошел ее, внимательно изучая могильные плиты. Примерно под каждым четвертым камнем покоился Гленмор. В дальнем углу кладбища возвышалось большое надгробие, по-видимому, воздвигнутое в память членов семейства, погребенных в разных местах, а затем эксгумированных и перезахороненных здесь кем-то, кому казалось, что собранные вместе души умерших родственников будут ощущать себя лучше в вечности. Здесь же я обнаружил могильную плиту джентльмена, о котором мне рассказывали — его обезглавили то ли за то, что он был шпионом в пользу противника, то ли за то, что был схвачен с поличным. Я нашел также и того, кто погиб на дуэли. Я все никак не мог отделаться от мысли, что в наши дни, не имея дела с дуэльными пистолетами или мечами, как и с топором палача, мы все же, похоже, находим массу интересных способов умерщвлять друг друга.