Читаем Сеятели смерти полностью

Я перекатился на живот и обнаружил, что руки мои связаны за спиной. Я смутно чувствовал путы, но до сего момента не придавал этому факту большого значения. После нескольких попыток мне все же удалось встать. Никто не предложил мне помощи. Я стоял, пошатываясь.

Перед глазами по-прежнему все плыло, но очертания предметов уже становились отчетливее. Первое, что я увидел, был коренастый смуглый мужчина, смотревший прямо на меня. Я узнал его. Вчера я видел его на заднем сиденье “мерседеса” вместе с мадам Линь. И еще я догадался, что это тот самый обладатель низкого голоса, с которым мадам Линь разговаривала по-английски. Помимо этих фактов, у меня не было ни малейшей возможности определить его национальность, но меня это не особенно-то и заботило. Английский используется для общения в наше время людьми разных национальностей, которые не понимают языка друг друга.

Потом я перевел взгляд на мадам Линь. На ней были узкие серые брючки и ботиночки, пользующиеся бешеной популярностью сегодня в мире, но на ней было также и дорогое меховое манто. Я подумал: есть ли некий скрытый смысл в том, что как только я встречаю женщину-ангела из пролетарского рая — будь то его европейская или азиатская провинция, — она при любой удобной возможности облачается в норку, как самая презренная буржуйка.

Мадам Линь разглядывала меня с совершеннейшим равнодушием. Я не мог понять, о чем она думает, и мне было ясно, что этого я никогда не узнаю. Надеюсь, что я донельзя терпим, но я не захожу столь далеко в своей терпимости, как те идеалисты с сияющими глазами, которые пытаются убедить нас, будто расовых различий не существует, и все человеческие существа повсюду абсолютно одинаковы. Эта маленькая и хрупкая на вид женщина с раскосыми глазами, гладкой теплой кожей и тяжелыми черными волосами была продуктом генов и хромосом — а равным образом традиции и обучения, — настолько непохожей на меня, что она внушала мне немалый ужас.

В тот момент я даже не понимал, воспринимает ли она меня как врага, как человеческое существо или как мужчину. Она могла размышлять о чем-то, не имевшем никакого отношения к Мэттью Хелму, а может, она подумывала устроить этому странному бледнолицему проверочку в койке просто хохмы ради, а потом уж перерезать ему горло и выбросить труп в океан. Я терялся в догадках. Она ни намеком не выдала своих мыслей. Она просто отвернулась и в сопровождении смуглого мужчины двинулась но направлению к высящимся на утесе руинам.

Бэзил ткнул меня в спину, напоминая о своем присутствии. Наконец я оглянулся на него. Его внешность мало изменилась с тех пор, как я его впервые увидел в Лондоне в маскарадном костюме Эрнеста Уоллинга — вот только теперь он имел слегка помятый вид после того, как его “остин-купер” кувыркнулся под откос: под глазом у него сиял фингал, губа кровоточила. Я не улыбнулся, но он, наверное, догадался, что, глядя на него, я развеселился, и ткнул меня еще раз.

— Двигай, Хелм! И не пытайся учудить какую-нибудь шутку. Эти ребята с удовольствием тебя пристрелят. Они очень низко ценят человеческую жизнь.

Я присмотрелся к двоим, на которых он указал. Низкорослые крепкие ребята в грубых рабочих робах, похожие на шотландских фермеров или рыбаков, так что в этом уголке земного шара они не могли бы привлечь к себе чьего-либо внимания издали, если бы не их оружие — короткоствольные автоматы стандартной русской модели ППШ-41, “пукалки”, которые копировали во многих коммунистических странах. Оружие это дешевое и грубо сработанное, отнюдь не перл оружейного мастерства, но, насколько мне было известно, вполне надежное и эффективное. Ну, настолько, насколько могут быть эти спринцовки. Я по-прежнему придерживаюсь старомодного убеждения, что есть нечто мерзкое в убийстве человека семнадцатью пулями, когда для такого дела вполне хватит и одной.

Уродливые автоматы выглядели столь же пугающе неуместными на фоне озаренного солнцем шотландского пейзажа, как и азиатские лица под козырьками мягких кепок. Один из них сурово двинул стволом, я повернулся и отправился за мадам Линь и ее сообщником, но не настолько быстро, чтобы доставить удовольствие своему конвоиру. Он то и дело подгонял меня, тыча стволом в спину. Потеряв равновесие, я шагнул в ямку, споткнулся, упал и ушиб колено. Мадам Линь оглянулась и выкрикнула какую-то команду — конвоиры подняли меня на ноги, и я похромал дальше к тому месту, где она меня дожидалась.

— Вам бы следовало получше смотреть себе под ноги, мистер Хелм, — сказала она на своем певучем английском. — Утес изобилует рытвинами и ухабами. Придет день, и весь этот кусок суши сползет в океан, как это случилось раньше с затонувшей частью мыса. Когда-то, как мне говорили, замок стоял в нескольких сотнях метров от края утеса, а теперь половина его находится под водой.