Читаем Сеятель снов полностью

Джейн прекрасно понимала, что оказалась в весьма неприятной ситуации. Она была единственным человеком, который знал пусть не всю, но правду о Джереми. Ей одной было известно, что ему снятся странные сны, что иногда он с кем-то разговаривает во сне, а после рисует свои загадочные картины. Люди в огне, истощённый мужчина, раскинув ноги и руки парит под потолком библиотеки, две юные девочки, сидящие на широком столе, и, вроде бы, ничего особенного в этом рисунке, но глаза этих девочек вызывают безотчётный страх, желание немедленно отвернуться. Джейн находила в комнате Джереми множество рисунков объятого огнём старинного большого дома с эмблемой змеи, пожирающей собственный хвост, над входом. Попытки узнать, почему мальчик рисует эти картины оставались безрезультатными. Она единственная имела представление, на что он был способен ради удовлетворения своего любопытства. Но знать – одно дело, и совсем другое – знать и не иметь возможности что-либо изменить.

Джейн решила сохранять тайну Джереми, пока он не перейдет черту; какую именно черту и где эта черта пролегает, она не знала. Она тешила себя мыслями, что он всё-таки ребёнок, и его проделки с Майклом Калхоуном, доктором Эйбрамсоном и мальчишкой Олдриджем всего лишь проявление детской жестокости. Все дети так или иначе проявляют жестокость, они так познают мир, пробуют его на зуб, так сказать. Из последствий поступков у ребёнка складывается представление о мире, жизни и смерти. И ещё о боли. Джейн знала, что врёт себе, но так ей было проще жить. Она уговаривала себя: ведь некоторые мальчишки издеваются над насекомыми, ловят пчёл и шмелей и держат их в спичечных коробках, отрывают лапки кузнечикам и крылья бабочкам, поджигают осиные гнёзда и тому подобное. Джереми над насекомыми не издевался. Внутренний голос напоминал ей: зато он отлично повеселился с парочкой взрослых мужчин, своим сверстником и, бог знает что сотворил с несчастной Флют, ведь кошку так и не нашли. Джейн пыталась отогнать от себя плохие мысли, но они не оставляли её в покое. Наступил унылый сентябрь, настроение Джейн с каждым днём всё ухудшалось. Уолден Пэриш объявил, что 23 сентября, как раз в день рождения его сына, в дом съедется много гостей: его коллеги по бизнесу, сотрудники и близкие друзья, чтобы отметить пятнадцатилетие «Parish Industrial Company». Так уж вышло, заявил Уолден, что даты празднования дня рождения Джереми и его компании совпали. Уолден был в предвкушении отличной вечеринки в кругу старых друзей и приятелей, их жён и любовниц, в общем, таких же акул, как он сам. И, конечно же, он был в предвкушении Мисси, которая придет на вечеринку в подаренном Уолденом нижнем белье. Трахнуть Мисси практически на глазах у Дианы – сама мысль доставляла ему даже большее наслаждение, нежели процесс. Ожирение и чрезмерное злоупотребление алкоголем сделали его крайне ленивым, но унижать Диану интрижками на стороне было для Уолдена чуть ли не главным удовольствием, после еды и бурбона. Ведь когда-то и Диана была всего лишь интрижкой, он не любил её, просто имел, когда было настроение и желание, а было оно часто ‒ красоты и сексуальности Диане не занимать. Уолден никого не любил, кроме себя, и уж тем более, не собирался связывать себя узами брака с какой-то дешёвкой, хоть и весьма сочной, надо признать. Но Диана оказалась девчонкой не промах: залетела от него, шантажировала. Да ни одна сучка не смела ЕГО шантажировать! Уолдену пришлось жениться, иначе его имя трепали бы все Лондонские газеты и журналы, его репутации грозило серьёзное испытание, Уолден этого не хотел. Испытаний в его жизни и так хватало. В конце концов, он убедил себя, что брак не такая уж плохая идея, ему было уже за сорок, бизнес процветал, акции росли, чёртова репутация заставляла остепениться и завести семью, как у всех «нормальных» деловых людей. Диана была очаровательна, и Уолдену нравилось, какой эффект ЕГО жена производит на людей, на мужчин. Все эти типичные англичанки – жёны и любовницы его коллег, они такие невзрачные, а ЕГО жена ‒ сама красота и сексуальность. Но эта девка посмела шантажировать его, поэтому он ненавидел её и ничего не мог с собой поделать. Ему нравилось унижать её изменами, нравилось игнорировать её сына, этого маленького ублюдка. А ведь до рождения Джереми Уолден думал, что полюбит сына, ведь это ЕГО сын. Впервые увидев новорожденного, Уолден испытал лишь отвращение. Впоследствии, когда Джереми наняли няню, и Уолден практически перестал видеть и слышать ребёнка, отвращение сменилось равнодушием.