Пожалуй, манеру графа Бонапартия говорить в приказном тоне можно было счесть некорректной, уж во всяком случае, по отношению к офицеру чужой армии, но эта резкость была лишь оборотной стороной его непоколебимой уверенности в правоте собственных действий и непогрешимости решений. В нашем мире эта вера на крыльях славы вознесла его на императорский трон. Она же сокрушила его и забросила на маленький остров в Атлантическом океане.

– Я так и знал. – Лис наклонился к моему уху. – Каролина уже напела песен.

– Ладно, посмотрим, – сквозь зубы процедил я. – В конце концов, ценная бандероль на имя Наполеона все еще у нас.

Солдаты у входа отсалютовали ружьями, и граф Бонапартий кивком ответил им на приветствие.

– Входите, пусть вас не смущают мои апартаменты, лучших в округе все равно нет. – Генерал обвел рукой крошечную аскетичную каморку, в которой не было ничего, кроме походной кровати и заваленного бумагами табурета. – Это единственное место, где мы с вами можем говорить без лишних глаз. Итак, я желаю слышать ваши объяснения.

– Ну, так, эта, – с места в карьер пустился Лис, – погоды в этом году стояли какие? Холодные. Урожай бобовых не выдался, пива, опять же, сварили на двести пятьдесят бочек меньше, чем обычно…

– Что вы такое несете?! – возмутился Наполеон.

– Ну, я ж, типа, о том, какие в сельском хозяйстве проблемы. А шо, шо-то не то? Так вы, если шо надо, вопросы задавайте.

Граф Бонапартий умел ценить ловкий маневр и потому лишь усмехнулся, сочтя забавной дерзость моего напарника:

– Я разговаривал с сестрой. Она сообщила мне, что вы организовали засаду и убили человека, направлявшегося ко мне с тайной депешей. Вы желаете что-либо сказать в свое оправдание, или же мне стоит позвать караул?

– Говорить в оправдание нам, собственно, нечего, – заверил я, – поскольку ни мне, ни моему секретарю не в чем себя винить. Мы встретили госпожу Дювиль, именно так в этот момент именовала себя ваша уважаемая сестра, с неким мсье, которого она называла мужем. Впоследствии, когда мнимый негоциант Дювиль и его мнимая жена подверглись нападению разбойников с большой дороги, мы, движимые честью и доблестью, имели неосторожность прийти им на помощь. Госпожа маршальша была в этот момент без сознания, ее же спутник тяжело ранен и близок к смерти. Он назвал себя лейтенантом де Сен-Венаном и просил доставить вам послание, о содержании которого мне ничего не ведомо.

Поскольку, умирая, этот храбрец взял с меня обещание передать бумаги лично вам, а не своей, с позволения сказать, жене, я счел возможным утаить от нее местонахождение депеши. Тем более что уже тогда у меня возникли сомнения в истинности их брака, да и мадам Дезе, которую мы доставили в Вену, приложила немалые усилия, чтобы раздобыть пакет своего погибшего спутника, в коем, по ее утверждению, были заключены все ее богатства. – Наполеон иронично усмехнулся. – Ваша сестра устроила нам полицейскую травлю, и, согласитесь, в таких условиях возвращать ей что бы то ни было казалось неразумным, да и опасным.

Как выяснилось позже, госпожа де Сен-Венан имела и другого мужа – французского маршала Дезе. Мысль же передать в руки врага некую секретную корреспонденцию, предназначавшуюся генералу союзной армии, представлялась мне тогда и вовсе абсурдной. Не скрою, появление госпожи Каролины здесь сбило меня с толку, но, видит Бог, моя совесть чиста, и с момента нашей встречи я считаю свою миссию оконченной. Депеша у меня. Если пожелаете, я вручу ее вам немедленно.

В дверь постучали.

– Ваше сиятельство, – отрапортовал бойкий ординарец, – к вам раненый немецкий офицер, он ищет своих друзей. Говорит, что они у вас.

– Зовите его сюда, – скомандовал Наполеон. – С кем имею честь? – меряя мощную фигуру,вошедшего оценивающим взглядом, поинтересовался генерал.

– Конрад Вильгельм фон Мюнхгаузен, барон и ротмистр брауншвейгских кирасир, – отчеканил наш соратник, опираясь на трость. – Мы бежали вместе с…

– Понятно, – кивнул военачальник. – А скажите, господин ротмистр, вы случайно не в родстве с Карлом Фридрихом Иеронимом фон Мюнхгаузеном?

Лицо барона резко помрачнело.

– Ваше сиятельство, должно быть, слышали охотничьи побасенки, которые все как одна приписываются моему покойному дяде?

– Я не интересуюсь охотничьими побасенками, – жестко отрезал Наполеон. – Что же касается вашего дяди, мне, право, грустно слышать, что он скончался. Мы были с ним близко знакомы лет десять тому назад. Весьма близко знакомы.

ГЛАВА 14