Читаем Сёгун полностью

Почему капитан не поймет, что его направляет карма, как и меня, как всех нас, даже этого Иисуса Христа. Если все, что про него говорят, – правда, только карма заставила его принять на кресте позорную смерть обычного преступника, вместе со злодеями, на горе, как рассказывал чужеземный священник.

Всё карма.

Как это дико – прибивать человека к куску дерева и дожидаться, пока он умрет! Они хуже китайцев, которые наслаждаются пытками».

– Спросите его, Ябу-сан! – распорядился Торанага.

– Господин?

– Спросите его, что делать. Капитана… Разве нам не предстоит морское сражение? Разве вы не говорили мне, что этот капитан – гений на море? Хорошо, давайте проверим, правы ли вы. Пусть он докажет это.

Рот Ябу сжался в тонкую линию. Торанага чувствовал его страх и забавлялся им.

– Марико-сан, – пролаял Ябу, – спросите капитана, как нам выбраться – как пробиться через эти корабли.

Марико послушно отошла от планшира. Племянница все еще поддерживала ее.

– Не надо, со мной все нормально, Фудзико-сан, – сказала она, – спасибо.

Фудзико отпустила ее, неодобрительно посмотрев на Блэкторна.

Ответ капитана был коротким.

– Он говорит: с помощью пушек, Ябу-сан, – перевела Марико.

– Скажите ему, чтобы придумал что-нибудь получше, если хочет сохранить голову!

– Мы должны быть терпеливыми с ним, Ябу-сан, – прервал Торанага. – Марико-сан, скажите ему вежливо: «К сожалению, у нас нет пушек. Нет ли другого способа выбраться? По земле невозможно». Точно переведите, что он ответит. Точно.

Марико так и сделала.

– Извините, господин, но он говорит: нет. Только это: нет. Невежливо.

Торанага сдвинул пояс и поскреб болячку под доспехами.

– Ну, – изрек он добродушно, – раз Андзин-сан говорит: пушки, а он знает, что говорит, пушки мы добудем. Капитан, давай туда! – Его жесткий, мозолистый палец со злобой нацелился на португальский фрегат. – Приготовьте людей, Ябу-сан. Если южные чужеземцы не одолжат мне пушки, возьмем силой. Правильно?

– С большим удовольствием, – поклонился Ябу.

– Вы были правы, он гений.

– Но выход нашли вы, Торанага-сан.

– Легко найти решение, когда тебе его подскажут, так? В чем заключается решение, когда речь идет об Осакском замке, союзник?

– Эта задача не имеет решений. Тайко был силен на такие штуки.

– Да. Какое решение вытекает из предательства?

– Конечно, позорная смерть. Но я не понимаю, почему вы спрашиваете об этом.

– Просто пришла такая мысль, союзник. – Торанага взглянул на Блэкторна. – Да, он умен. Мне очень нужны умные люди. Марико-сан, эти чужеземцы отдадут мне свои пушки?

– Конечно. Почему бы им не отдать? – Ей даже в голову не пришло, что они могут ослушаться.

Сейчас она больше беспокоилась о Бунтаро. Было бы намного лучше, если бы ему позволили умереть. Зачем ставить под угрозу его честь? Она ломала голову, почему в самый последний момент Торанага приказал Бунтаро уходить по суше. С той же легкостью он мог отдать приказ плыть к кораблю. Это было бы намного безопасней, и времени хватило бы. Он мог приказать, когда Бунтаро только пробился к пристани. Зачем было ждать? Что-то потаенное в глубинах ее души подсказало: господин имел веские причины медлить и потом отдать такой приказ.

– А если не отдадут? Вы готовы убивать христиан, Марико-сан? – спросил Торанага. – Разве это не противоречит их заповеди: не убий?

– Да, это так. Но ради вас, господин, мы с радостью пойдем в ад, мой муж, мой сын и я.

– Да, вы настоящий самурай, и я не забуду, как вы подняли меч, чтобы защитить меня.

– Пожалуйста, не благодарите меня. Если я сколько-нибудь помогла, то это был мой долг. Если кого-то и нужно вспомнить, так это моего мужа и моего сына. Они для меня очень много значат.

– Сейчас вы для меня более ценны. А можете оказаться еще ценнее.

– Скажите как, господин. И все будет сделано.

– Забудьте вашего чужеземного Бога.

– Господин? – Ее лицо окаменело.

– Забудьте вашего Бога. У вас слишком много обязанностей.

– Вы предлагаете мне стать отступницей, господин? Отречься от христианства?

– Да, если вы не можете отправить вашего Бога туда, где ему надлежит быть, – на задворки вашей души.

– Пожалуйста, извините меня, господин, – пролепетала она, колеблясь, – но моя религия никогда не вступала в противоречие с моей верностью вам. Я всегда считала религию моим личным делом. Я в чем-то провинилась перед вами?

– Пока еще нет. Но можете.

– Скажите мне, что я должна сделать, чтобы угодить вам.

– Христиане могут стать моими врагами, да?

– Ваши враги – мои враги, господин.

– Священники сейчас противостоят мне. Не исключено, что они прикажут всем христианам воевать со мной.

– Они не могут, господин. Они мирные люди.

– А если они продолжают противостоять мне? Если христиане воюют со мной?

– Вы никогда не должны сомневаться в моей верности. Никогда.

– Это Андзин-сан может говорить правду, а у ваших священников лживые языки.

– Есть хорошие священники и плохие священники, господин. Но вы мой сюзерен.